Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Султан дураком не был (а как жаль!) и понимал, что останется без Стамбула. А это ж не просто столица, это символ! Его отбивать надо! Спокойной жизни не будет. Но соображения территориальные перевешивали. И Турция уж не та, и султаны не те, и сколько ей осталось?[106] Екатерина может и не увидеть, но потеря столицы точно эту пакость ослабит! А что воевать будут? Ходите, разбивайте лбы! Стамбул взять сложно! С суши вы не подберетесь, а на море… мы туда еще северный флот перекинем. Часть его. А шведам… Екатерина недобро сощурилась. Покушаете вы у меня… «бонапарты»! Мало вас Петр Алексеевич бил, не добил, так вы за добавкой пришли! Получите! Мы, русские, народ гостеприимный: и примем, и дадим, и добавим! Платон посмотрел на лицо Екатерины, да и покривился, заговорил о всяких глупостях. Понял – сейчас ее с дороги не свернуть. Не получится у него Салтыкова порадовать. Никак не получится, не уговорится матушка. Вот и не надо ее напрасно злить, а то и сам Платоша полетит белым лебедем… голым задом в ледяную воду[107]. А что там за орденок ему матушка предлагала? Надо брать! * * * О турках можно было сказать многое. Но сдаваться просто так они не собирались. План был прост. Русские войска стоят на суше. Флот пойдет к ним на помощь, это логично и правильно. А зимовал-то русский флот в Азовском море. И пойдет он через Керченский пролив. Так что проще? Запереть его там! Там же и перебить! А заодно высадить в Крыму турецкий десант! Пусть русские думают! Стамбул даже если они и возьмут, все одно не удержат, когда у них земля под ногами загорится. А еще – они там много чего сделали за это время. Будет пополнение на рабских рынках![108] Капудан-паша Гиритли Гуссейн в апреле вышел из Босфора и направился в сторону Анапы, где собирался взять на борт турецкий десант. Десять линейных кораблей, восемь фрегатов, тридцать шесть вспомогательных судов. Огромная сила. Навстречу им из Севастополя вышли все готовые корабли Черноморского флота. Пять линейных кораблей, одиннадцать фрегатов, шестнадцать вспомогательных судов. Пройдя вдоль крымских берегов, Ушаков встал на якорь у мыса Такиль – южной оконечности Енгикальского пролива – и направил крейсеры в дозор. Ушаков слегка нервничал. Сражение у Фидониси он выиграл, и Светлейший его поддержал, но… если он сейчас проиграет, будет плохо. Турки постараются уничтожить как можно больше кораблей. Турки сильно потреплют несчастный русский Крым, ну и самому Ушакову плохо придется. Войнович ему не спустит! Ушаков столько полз к своему месту, зубами цеплялся, выгрызал свои чины… и одно поражение может сбросить его глубоко вниз. Светлейший… будет ли он отстаивать неудачника? Это политика, увы. А силы неравны, у турок-то все корабли линейные, а вот у русских… ну, скажем честно, есть приписки, и линейными становятся те корабли, которые назвать бы раскормленными фрегатами. Вот его флагман, его личное и любимое, восьмидесятипушечное «Рождество Христово» – линейный корабль, и еще четыре корабля он мог назвать линейными. А остальные пять… не мог. На трех по пятьдесят пушек, еще на двух по сорок шесть. А у турок даже фрегаты по пятьдесят пушек несут, а то и побольше. Преимущество в огневой мощи у них есть. У Ушакова, правда, есть новые снаряды, но это ж дело такое, ты еще подойди на дистанцию выстрела, ты еще попади как надо, да и в бою Ушаков их не видел. |