Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Платон сморщился, покосился в сторону, где в роскошном кресле сидел мужчина средних лет. — Ваше сиятельство… Николай Иванович Салтыков поднял руку, ладонью к Платону. — Мое, Платоша. И ты – мой. Сам понимаешь… — Я вам, ваше сиятельство, весьма и весьма благодарен, – тут же заверил Платон. – Только вы ж знаете, что попасть в случай – одно, а удержаться в нем – так и совсем другое. Не столько матушке понравиться, сколько… Салтыков знал. И про Потемкина он помнил, и про всех остальных фаворитов. Пока еще Григорий Александрович в походе, можно Платоше зацепиться покрепче. А вот как вернется… А там и посмотрим! На каждую хитрую голову довольно своей простоты. — Ты пока вокруг матушки-императрицы кружи да ей угождай. А что с Потемкиным делать, про то не твоя печаль. Умнее тебя люди есть. Платон кивнул. В глазах ненадолго блеснула злоба. Блеснула да и стихла, словно и не было ее. И снова стоит милый мальчик – пряник сахарный, со всех сторон сплошная прелесть, так рука и тянется его по щечке потрепать. Императрица оценила уже. А вот что далее будет… Приедет ли Потемкин на новогодние праздники в Петербург? Если да, тогда и увидим! * * * Одиннадцатого июля Потемкин двинулся на Бендеры. Турецкий флот, который в то время стоял у Одессы[36], снялся с якоря и отправился к Алуште. Постоял, подумал о высоком, посмотрел на небо и направился к Очакову. Потемкин решительно двигался к Бендерам. Суворов тоже, не затягивая, шел на соединение с австрийцами, семнадцатого июля он был уже у Аджуша, там две армии и встретились. И направились к Маринешти. Турки пытались остановить движение войск, отправляли сипахов, слали подкрепления, но останавливать Суворова было как тормозить молот – листочком бумаги. Турки приходили, пытались нападать и очень быстро удирали, оставляя убитых и раненых. Двадцать первого июля сражение таки состоялось. Австрийцы переправились через Путну и отправились к Фокшанам. Войска построились в шесть полковых каре, чтобы отражать натиск турецкой конницы. В первой линии были гренадеры и егеря под началом Дерфельдена, во второй – Апшеронский, Смоленский и Ростовский пехотные полки князя Шаховского. В третьей линии была кавалерия. Пушки поставили между каре. Австрийцы шли такими же каре на правом фланге. Между главными русскими и австрийскими силами шел отряд Карачая. Турки атаковали отчаянно, рвались вперед, едва не зубами в горло врага вцеплялись. Русские отбивались, стреляли… Дерфельден и Шаховской мечтали о «бонапартах». Ах, как бы сейчас пригодились те снаряды! Но Светлейший в чем-то тоже прав. Австрияки, чтоб их! Ничего, и так обошлись. Устав разбивать себе лоб о русские полки, турки дрогнули и побежали. Союзники двинулись за ними, через лес, к Фокшанам. За лесом обнаружились естественные укрепления – заросли терновника, которые, как мрачно пошутил кто-то, нанесли еще и побольше ущерба, чем турки. Ничего, вырубили, прошли. У Фокшан турки подготовили кое-какие укрепления и решили попробовать остановить русские войска. Напрасно. Союзные войска так решительно пошли на штурм, что турки дрогнули – и побежали. При этом союзным войскам досталась в качестве трофея артиллерийская батарея. Какое-то число турок укрылось в монастыре Святого Спиридона. Дерфельден, недолго думая, обложил монастырь со всех сторон и принялся его обстреливать. А чего в лоб лезть? Это, конечно, не «бонапарта», но и обычная картечь на таком расстоянии давала отличные результаты! Двор монастыря был буквально завален мертвыми турками. |