Онлайн книга «Графиня Справедливая»
|
Пожалуйста, ну хоть кто-то… прошу тебя, Господь! И снова молитвы, молитвы, и дети, которые в отчаянии жмутся к матери, они не понимают, что происходит, особенно младший, и боятся. И Мария-Антуанетта не отпускает их от себя. Плевать на этикет! Плевать на балы и развлечения, на все! Даже если у нее осталась неделя! День! Пусть это будет у ее детей! Пусть это будет у нее! Ферзен не дает о себе знать, но Мария верит любовнику… нет, любимому мужчине! Отцу ее маленького сына. Ей надо дождаться. Просто немного потерпеть. Она справится. Ради детей – она справится! И Мария-Антуанетта беззаботно улыбается. Она мила и очаровательна, она щебечет о танцах и музыке, и даже Робеспьер, один из самых остервенелых революционеров, даже он смотрит на Марию-Антуанетту скорее равнодушно. С отвращением, но и только. Без ненависти[42]. Мария-Антуанетта ждет. И потихоньку уговаривает супруга. За столько лет она уже знает, что сказать, как сказать, как посмотреть, чтобы Луи, глупый Луи, поддался на ее уговоры. И согласился уехать с ней. Или хотя бы отпустить их с детьми! Она справится. Она обязана справиться. * * * Вот про кого Варя отлично помнила, так это про Антуана Лавуазье. Нет, не случайно. На уроке химии рассказали. Учительница еще горько смеялась, что закон сохраненья веществ – не сохраняет людей. И упоминала, что Лавуазье имел дело с деньгами, а таких пускают в расход при любой революции[43]. Но здесь и сейчас Антуан Лавуазье (да, именно тот самый) работал откупщиком, а заодно состоял в земельном комитете, управлял пороховым делом, и делал все просто безупречно… Хотя откупщик… Кто-нибудь знает, что это за зверушка такая? Нет? По-простому, это сборщик налогов. Но частный. Поехал такой человек, собрал налоги с провинции, отдал королю фиксированную сумму… думаете, собрал он столько же, сколько и отдал? Вы правда так думаете? А зря… Так что сборщиков налогов во Франции ненавидели. Платили-то часто вдвое-втрое больше, и вот это самое вдвое-втрое почти легально шло в карман откупщику. Кто там еще фыркает в сторону налоговой инспекции? Так что гильотина была вполне логичным завершением карьеры. А на научные достижения всей этой революционной шантрапе было наплевать! Лавуазье ведь не провозглашал над пробиркой о свободе, равенстве и братстве! Такая корова была нужна и Варе. Зачем? Да незачем, если честно! Да, гениальный ученый, да, жалко. А как насчет голодных детей на улицах Парижа? А как насчет тех, кого растерзали при штурме Бастилии? Их – не жалко? Они-то вообще под танк попали! Но Лавуазье может пригодиться России. А вот это уже дело другое. В покинутом Варей двадцать первом веке это называлось хедхантинг. Что – доброй охоты, Каа? Как тут с удавами – пока непонятно, но бандерлогов вокруг точно немерено бегает. * * * — Вы – мадам Изида Марэ? Шагнувший через порог мужчина смотрел с любопытством. Варя узнала его сразу же. Мирабо. Поди не узнай такое, с искривленной ногой и оспинами! Известная личность. — А вы гражданин Мирабо? Или все же лучше обращаться по титулу? Оноре Габриэль Мирабо пожал плечами: — Я не граф. Я просто свободный гражданин моей прекрасной Франции. — Ваш отец гордился вами. — Откуда вы знаете? Варя пожала плечами: — Вам рассказать? Но ведь вы пришли сюда не за этим, гражданин Мирабо. Вы желаете чего-то иного… вам рассказать о вашем прошлом? О той, которая покончила с собой, о той, которую вы нашли? О любви, о детях? |