Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
— Иди! – повторил я еще раз. Затем перешагнул через порог и захлопнул за собой дверь. У стены стояла бледная, как смерть, миссис Твин с отвисшей челюстью. Одной рукой она зажимала свой разбитый нос, а другая была протянута в сторону мужа. Я усмехнулся при виде этой картины. — Что, дуреха, мужа своего не узнаешь? Если говорить честно, то сидевшего в кресле мужчину я тоже не сразу узнал. Твин вставил в нос бумажные фитили, и перемазанная кровью и чернилами физиономия, начавшая опухать, окончательно превратила его лицо в страшную морду чудовища. — Он… он… — Он это. Он, – подтвердил я ее догадку. – Это я приложил руку… к его воспитанию. А теперь, мегера, пришла твоя очередь. Хозяин кабинета, до этого пребывавший в шоке от неожиданного появления своей супруги с разбитым носом, как только услышал мои слова, попытался спрятаться под столом, но получалось это у него плохо, так как, в страхе и спешке, он забыл отодвинуть тяжелое кресло. Пока я с интересом наблюдал за телодвижениями Твина, его супруга пришла в себя и бросилась на меня. Легко уйдя от ее широкого замаха, я ударил ее кулаком в солнечное сплетение с такой силой, что удар не только согнул ее пополам, но и отбросил к стене. Быстрый шаг вперед и новый удар, в печень. Она, как подрубленная, рухнула на пол и теперь лежала в позе человеческого зародыша с широко раскрытым ртом и белыми от съедающей ее боли глазами. Я повернулся к ее мужу. Тот сумел спрятаться только наполовину и теперь остановившимся взглядом смотрел на свою супругу, лежавшую на полу. — Эй, Твин! Он с трудом, плохо понимая, что от него хотят, повернул ко мне свое изуродованное лицо. — Передай своей жене, что когда я приду сюда в следующий раз и услышу хоть одну жалобу, то больше жалеть вас не буду. Ты все хорошо понял? Некоторое время он тупо пялился на меня, пока до него дошел смысл слов. — Не будете… жалеть? Вы хотите сказать, что сейчас… не сильно били? — Дурак дураком, а соображаешь! – с этими словами я толкнул дверь и вышел. Директор приюта являла собой крайне худосочную особу, напоминая своей фигурой стиральную доску. Ее умные и злые глаза некоторое время внимательно изучали меня после изложения моей просьбы, после чего последовал отказ, и только после того как я начал во второй раз повторять свои доводы, меня вдруг неожиданно осенило. Достал бумажку в двадцать долларов и положил на стол перед ней. Она посмотрела на банкноту, потом на меня, после чего замерла, выжидающе глядя на меня, но мне уже ясно, какой здесь разыгрывается спектакль, поэтому подыграть было несложно. — Думаю, приют не откажется взять эти деньги на нужды бедных сироток. Улыбка тронула ее маленький, почти безгубый рот: — Приют весьма нуждается в благотворительности. Если бы вы знали, сколько всего нашим маленьким девочкам не хватает. Я достал еще одну двадцатидолларовую банкноту и положил рядом с первой, после чего пристально посмотрел ей в глаза. «Больше не получишь, старая вешалка!» Она, похоже, правильно поняла мой взгляд: — Хорошо, мистер Дилэни. Вы пошли навстречу нашим нуждам, поэтому мы пойдем навстречу вам. Пройдите к моему секретарю, мисс Дункан, она оформит вам все необходимые документы. Выйдя на улицу, я с силой хлопнул тяжелой дверью, вкладывая в удар всю свою злость и отвращение к серому и убогому мирку, который явно по ошибке именовался детским приютом. Взглянул на Луизу. Та, похоже, ощущала нечто вроде неземной радости, судя по ее блаженной улыбке и сияющим глазам. Некоторое время мы шли пешком, пока не нашли кэб. Усевшись и сказав куда ехать, я принялся за решение проблемы под названием «ребенок». У меня никогда не было детей, а значит, и не малейшего понятия об их воспитании. Единственный ребенок, с которым мне пришлось некоторое время общаться, был Тим, но с ним ситуация была совершенно иной. Итак, что делать? Чтобы получить время на раздумье, я приказал кучеру остановиться около кафе-кондитерской, а затем, прихлебывая чай, я пытался вспомнить то, чего никогда не знал. Как воспитывают детей? Луиза тем временем ела второе пирожное, запивая чаем, крутила во все стороны головой, при этом не забывая задавать мне самые разнообразные вопросы. Как мог, я отвечал на ее вопросы, одновременно пытаясь понять, что же мне все-таки делать. Дело в том, что по пути я предложить заехать в магазин и купить ей на первое время пару платьев, белье, туфельки. Не успел я это сказать, как девочка потупилась и тихим, виноватым голосом сказала, что так не принято. На мой удивленный взгляд она еще более тихим голосом сказала, что такие вещи ей надлежит покупать с женщиной, но никак не с мужчиной. |