Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
— Ваши условия? — Пятнадцать процентов от того, что вы продаете через свои магазины, и пятьдесят процентов от реализованного товара через мою торговую сеть. — У вас аппетиты акулы, мистер Дантон! Теперь давайте посмотрим практическую сторону этого дела. Покупка, доставка, хранение и реализация товара – это мои деньги и мой риск. Я предлагаю вам пять процентов! При вашем хранении и реализации через ваши магазины – двадцать пять процентов! — Что вы скажете, если я вам предоставлю надежный, хорошо охраняемый склад как в Сисеро, так и в северной части Чикаго? Там, кстати, могут одновременно разгружаться три грузовика. Их охрану также беру на себя. Вопросы с полицией и с какими-либо бандитами, если такие возникнут, решу сам. Теперь насчет магазинов. Семь магазинов уже с завтрашнего дня готовы торговать вашим товаром, а через неделю, думаю… еще столько же будут готовы принять ваш товар. Так как? После долгих споров мы остановились на следующих цифрах: пятнадцать и сорок процентов. Пятнадцать процентов, непосредственно получаемые с магазинов Брайтона, я отдавал О’Бэниону, остальные деньги шли мне в карман. Вспомнив об этом, я довольно усмехнулся. «Нашел деньги, казалось бы, на пустом месте. Теперь надо постепенно раскручивать этот маховик. Надо поговорить…» – мою мысль прервал телефонный звонок. Я посмотрел на часы. Было без двадцати десять. «Наташа?» Я поднял трубку. — Дик! Дик! Мою дочь похитили! Незнакомый, хриплый голос рвался из трубки. — Это кто говорит?! – я это спросил, но уже в следующее мгновение понял, кто мне позвонил. — Это я, Брайтон. Дик, помоги! Дочь! Они украли мою дочь! — Бери машину и ко мне! Живо! История оказалась проста и одновременно чудовищна по своей сути. Бандиты похитили его тринадцатилетнюю дочь, а затем под дверь была подкинута записка, которая сейчас лежала передо мной на столе. На ней корявыми, печатными буквами было написано: «Пятьдесят тысяч. Это цена жизни твоей дочки. Сообщишь полиции – она умрет. Мы позвоним и скажем, куда тебе нужно принести деньги». Рассказав о своем горе, он смолк, затем спрятал лицо в ладонях, сквозь которые прорывался его сдавленный плач. Я сидел, не делая ни малейшей попытки успокоить этого маленького человечка в черном костюме, хотя бы потому, что не знал, как это делается. «Вот Наташа могла бы найти подходящие слова. А я…» Додумать мне не дал Брайтон, который отрывисто, сквозь плач, произнес: — Дик… прошу тебя. Ради всего святого. Найди… мою девочку. — У тебя есть такие деньги? — У меня есть тридцать пять тысяч. Остальные… хочу взять у тебя в долг. Под любые проценты! — Я дам тебе деньги. В полицию ты, конечно, обращаться не будешь? — Нет. Если ты не найдешь ее, я заплачу выкуп. Но я боюсь… — Успокойся. За это время я успел дважды перечитать записку и теперь приступил к ее детальному изучению. Я не был специалистом, но даже мне было видно, что человек, писавший ее, старательно пытался изменить свой почерк. Именно старательность его и подвела. Буквы, а с ними слова выходили то растянутыми, то сжатыми. «Не просто писал печатными буквами, а еще пытался изменить их написание. Чего он боялся? Тут только одно объяснение, он боялся выдать себя почерком. Хм! Значит, он из окружения Тома. Надеюсь, что это так, потому что если я не прав… Нет! Пока попробуем этот вариант, а там видно будет». |