Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
— Чего орешь, Хочкинс! Может, я старый, но не глухой, – огрызнулся на него раненый. – Я подстрелил нашего шерифа. Я! Стрелял в этого… а попал в Гарри Самнера. Не хотел я убивать Гарри. Честное слово, не хотел. Воды-ы. — За что ты стрелял в этого человека? В ответ старик тихо охнул, глаза помутнели. Тернер терял сознание. Помощник обернулся к толпе: — Где аптекарь?! Слим, тащи бинты и воду! Да жене скажи, пусть травы какие-нибудь возьмет! Ранение в грудь! Эй, вы, все сюда! Когда в двух метрах от нас полукругом выстроились горожане, у Хочкинса явно прибавилось уверенности. — Значит, Тернер стрелял в тебя, а убил шерифа. Почему он стрелял в тебя? — Это его надо спросить, а не меня! Только я начал разговор с шерифом, как раздался крик Тима, вот его, – я кивнул головой в сторону мальчишки, державшего на поводу лошадей. – Упал на землю, а над головой уже картечь летит. Извернувшись, выстрелил. Попал в грудь старику. Вскочил на ноги. С шерифом было все ясно, а лошадь я пристрелил, чтобы не мучилась. Я его спрашиваю, почему стрелял, а он мне все бормочет про славу или память. Короче, бред какой-то. — Чего ж ты старику помощь не оказал? Не позвал кого? – спросил нескладный мужчина в помятом костюме и потертом котелке. — Ты бы побежал за помощью человеку, который стрелял тебе в спину?! — Я? Наверное, – но это было сказано настолько невнятно и неуверенно, после чего котелок стушевался и сконфуженно замолк. — Значит, не знаешь?! – все никак не мог успокоиться помощник. — Не знаю, – отрезал я, всем своим видом показывая, что больше говорить попусту не намерен. После затянувшейся паузы неожиданно раздался голос из толпы. Он принадлежал коротышке в белой рубашке с закатанными рукавами и сером фартуке: — Хочкинс, Джим Тернер сам признал, что застрелил шерифа?! — Да! Да! Черт возьми! – похоже, помощника уже самого стала доставать эта непонятная ситуация. — В принципе, что я хотел сказать. Все вы знали старину Тернера. Как подопьет, так сразу жаловаться на жизнь. Что слава и деньги достаются другим, а ему – кукиш с маслом! Это его любимая тема. Похоже, незнакомец не врет. — Точно, славы ему не хватало! Верно! Постоянно старикан плакался, что в герои не вышел! – раздались голоса в толпе. — Теперь скажите мне, кто сегодня видел Джима?! – коротышка, похоже, брал расследование на себя. — Я видел! И я тоже, – раздались вразнобой несколько голосов. — А кто с ним разговаривал?! – никак не мог успокоиться коротышка. — Я с ним разговаривал, – заявил нескладный мужчина в потертом котелке. – Он сказал, что идет к шерифу. Так он и раньше к нему частенько ходил. Любил с ним о бандитах и стрелках поговорить. Сказал и пошел дальше. — Я с шерифом говорил, когда он лошадь забирал. Так, он сказал, что на ранчо Рамиреса собирается, – взгляд у конюха был простоватый. После этих слов я насторожился. Теперь должны были высказаться те двое мужчин, чей обрывок разговора я услышал за окном. Наступило молчание. Очевидно, те двое решили промолчать. «Это хорошо. Даже очень хорошо». Коротышка вместе с помощником шерифа всем своим видом изображали мыслительный процесс, пока лица остальных излучали простое любопытство. Не было видно ни гневных лиц, ни злых взглядов. Наконец, появился аптекарь с женой и миловидной девушкой, очевидно дочкой. Толпа оживилась, придвинулась поближе. Вместе с ними пришел священник, став несколько в стороне от толпы. Серебряный крест на груди, Библия в порыжевшем переплете, белый воротничок и черная сутана. Именно таким я и представлял себе священника на Диком Западе. Женщина только начала расстегивать рубаху старику, как его тело неожиданно напряглось, пальцы заскребли по земле. Агония продолжалась в течение нескольких секунд, затем тело обмякло, а голова упала набок. Женщина тут же низко склонилась над лицом старика, видно, пыталась уловить дыхание. |