Онлайн книга «Однажды в Америке… Хочешь выжить – стреляй первым. Кодекс калибра.45»
|
Бедность района, в который я забрел, просто резала глаза. Кривые, покосившиеся заборы, мутные, подслеповатые окна, стены домов, изъеденные плесенью, словно проказой. Во всем этом было что-то гнилое, изъеденное болезнью изнутри, умирающее. Это ощущение было настолько ярким, что меня даже передернуло при подобной мысли. Некоторое время я плутал грязными и узкими улочками, пока не вышел на широкую и шумную улицу и словно попал в другую жизнь, где много яркого солнца, свежего морского воздуха, ярко и красиво одетых людей. Разница «там» и «здесь» оказалась настолько разительна, что я автоматически сделал пару шагов назад, отступив в тень здания, чтобы не нарушать великолепия этой красочной картины. Солнце отражалось в каменных плитах тротуаров, отполированных до блеска бесчисленным множеством ног, и в стеклянных витринах магазинов. Его блики лежали на золотых и серебряных часовых цепочках мужчин или переливались в гранях драгоценных камней на прелестных женских шейках. Но солнце было только фоном в этой яркой и сочной картине, так как основой композиции являлись люди, которые не просто шли, а преподносили себя обществу, демонстрируя свое богатство и тем самым теша свое тщеславие. «Хватит философствовать, – одернул я себя. – Лучше смотри, как тут состоявшиеся люди живут». И я смотрел, правда, больше на женщин. На данный момент они привлекали мой взгляд не столько красотой и обаянием, сколько пестротой нарядов. Иной раз сочетание цветов прямо резало глаз. Платье одного цвета, накидка с пестрым капюшоном другого цвета, к тому же на яркой подкладке другой расцветки. Вдобавок на всем этом висят разноцветные ленты, бантики, шелковые кисти! И этого еще мало! В руках каждой дамы еще и зонтик яркой расцветки. За этой радугой, состоящей из женской красоты и ярких нарядов, не сразу можно было заметить мужчин, так как те на столь пестром фоне смотрелись в основном серо-синими пятнами, основными цветами сюртуков и брюк. Если к ним добавить белый отложной воротничок, часовую цепь и трость, а к лицу приклеить бакенбарды и ухоженную бородку, то получите полное представление о мужчине второй половины девятнадцатого века, как молодом, так и в годах. Проследив глазами за хорошо одетым молодым джентльменом в сером шелковом цилиндре, изящно, даже с налетом артистизма, играющим со своей тросточкой, я неожиданно наткнулся на его случайный взгляд, брошенный на меня. В нем легко читалась брезгливость и отвращение, и точно так же я недавно смотрел на свинью, лежащую у меня под ногами. Этот взгляд заставил меня посмотреть на себя со стороны. Рубаха грязная и мятая, пропитанная едкими тюремными запахами, такие же брюки. Стоптанные, разбитые, давно потерявшие свой первоначальный цвет, башмаки. Взгляд уязвил меня, заставил почувствовать себя тем, не кем я был, а тем, как сейчас выглядел. Нищим, бродягой, отбросом. Никогда мне раньше не приходилось испытывать подобного ощущения, и, надо сказать, оно мне сильно не понравилось. Ощущение праздника в душе окончательно сошло на «нет». Мне оставалось только не обращать внимания на подобные взгляды и отстраненно наблюдать дальше за жизнью большого города, но как это сделать, когда каждый взгляд обливал тебя новой порцией брезгливого отвращения. |