Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
— Ухожу, ухожу. Он действительно направился в ванную, а я с облегчением привалилась к спинке кровати и сделала несколько больших глотков воды. Даже не знаю, отчего мне стало лучше – оттого, что горло теперь жгло чуть меньше и по нему растеклась блаженная прохладная жидкость, или оттого, что Денис больше не будет мерзнуть. Скорее, конечно, первый вариант. Для волнения всего лишь за свою работу мне как-то слишком хорошо стало. Из ванной доносились шорохи. Это немного действовало на нервы, учитывая, что я уже достаточно долго жила одна, а голова болела до сих пор. Поэтому наслаждалась водой и отдыхом я недолго. Вскоре я подняла голову. Чисто автоматически, чтобы посмотреть на источник шума, хотя умом прекрасно понимала, что это Денис. Этот дурачок не закрыл дверь. Тоже, что ли, один жил? Не сказать, что ванная была открыта нараспашку, но на задвижку не заперта. А без нее плотно она никогда не закрывается, остается щелочка. Хорошая такая щелочка, размером с мой кулак. Мне с кровати прекрасно было видно Дениса. Он только что снял с себя рубашку и бросил ее прямо на пол, поэтому я увидела его полуобнаженным. Не скажу, что это в первый раз – все-таки я врач, и мне необходимо осматривать пациентов. Но когда долго работаешь с больными, привыкаешь смотреть на их тела… просто как на тела. Как на вещь, с которой работаешь, совершенно обычную и ничем не примечательную. А тут… Я, пожалуй, впервые посмотрела на обнаженного Дениса именно как на парня. Стройный, поджарый, но совсем не лишенный мускулов, в отличие от Тимофея, например. На верхней части рук перекатываются мышцы. Безобразные ножевые шрамы, пересекающие живот и грудную клетку, придают торсу, как и лицу, какой-то особый шарм и совершенно не портят его. В голове невольно мелькнула мысль: если бы Денис увидел меня такой же, сказал бы он, что мои шрамы меня тоже не портят? А еще желание провести по кубикам его пресса рукой, обвести пальцами порезы… Я резко встряхнула головой, поморщилась от прибавившейся мигрени, и все дурные мысли исчезли. С возмущением и стыдом я отвернулась и легла на бок. Да что такое?! Во-первых, какое право я имею вот так пялиться на человека, который переодевается? Во-вторых, как я могу восхищаться или любоваться тем, кого считаю убийцей? Мне сейчас – не только сейчас, но и вообще, но сейчас особенно – нельзя заниматься подобной ерундой! Нужно продолжать расследование, попробовать поискать зацепку в своей крови, продолжать выяснять, кто у нас правша, а кто – левша, разобраться с Хоффманом… В идеале надо бы как-нибудь проверить, точно ли то, что я увидела перед падением, было галлюцинацией. Это хотелось делать меньше всего. Я верила, что это мне просто привиделось. Должно было просто привидеться. Иначе я бы точно сошла с ума. В общем, перепила я и так абсолютно некстати, смотреть на Дениса уж точно было лишним. Наверное, я просто еще не до конца отошла от действия алкоголя, вот и вела себя так странно. — Что, плохо? Я вздрогнула, когда услышала взволнованный вопрос Дениса. Тот уже вышел из ванной и, наверное, решил, что мне стало хуже, раз я валяюсь на кровати, чуть ли не свернувшись калачиком. Я тут же снова села с прямой спиной и даже подняла голову, хотя перед глазами от такого резкого подъема забегали черные точки. Денис уже переоделся. Футболка болталась на нем, как на вешалке, джинсы без ремня и вовсе рисковали свалиться, но это было намного лучше, чем мокрый костюм. |