Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
Артем частенько повторял эту фразу, поэтому даже я, не способная к языкам, догадалась, что это по-немецки значит «до свидания». И действительно, Артем довольно бодрым шагом направился к выходу, кивнул Олесе и исчез в коридоре, закрыв за собой дверь. А я осталась в ординаторской с юной русалкой, кучей вопросов и очень смешанными чувствами. * * * Поскольку думать лучше в тихой спокойной обстановке, а Екатерина Алексеевна в любой момент могла ворваться в ординаторскую и позвать Олесю помогать очередному больному, я решила на время отложить свои мысли о странном поведении и любопытных словах Артема. Лучше было переключиться на не менее загадочную персону – на русалку. Учитывая причину, по которой Тимофей три дня назад начал звонить мне и искать меня, вопросов к Олесе у меня тоже было немало. Пляшущие в глазах Олеси демонята ярко показывали, насколько ее позабавила наша с Артемом стычка. Однако что-то в ней было не так, и, присмотревшись, я догадалась, что именно. Несмотря на показную веселость, выглядела она так, будто по ней «КАМАЗ» проехал. Или как будто Олеся только что обменяла у злой колдуньи голос на возможность ходить, и теперь каждый шаг причиняет ей боль не хуже кинжала – она же русалка. В отличие от меня или Артема, Олеся всегда хорошо ела, пила и спала, ничего не употребляла и даже, похоже, умудрялась накапливать деньги на походы в салоны красоты, поскольку никогда не выглядела бледной, по крайней мере если не болела и не страдала от рук пациентов или врачей. Напротив, кожа у Олеси была удивительно чистой, ровной и даже зимой загорелой. Сама она обычно так и светилась лучами самодовольства и даже высокомерия. Что уж говорить, и в остальном Олеся выглядела всегда на все сто: ухоженная, с аккуратным, часто ярким макияжем, окруженная мягким ароматом парфюма. Сегодня она казалась тенью самой себя. Неожиданную бледность и синяки под глазами и на скуле не скрывал слой тонального крема, привычную красную помаду то ли сменила очень светлая, то ли на губах Олеси вообще не было косметики. Фиолетовые пряди казались более тонкими, чем обычно, и слегка засалились у корней, будто Олеся уже неделю не мыла голову. Духами не пахло, на девушке не было никаких украшений, хотя обычно ее шею украшал аккуратный кулон, а запястья – один или пара браслетов. Подозрительно, что сказать. Либо раньше я не приглядывалась к своим коллегам, либо они мне назло, стоило свершиться убийствам, начали вести себя не как обычно. Пауза между мной и Олесей затянулась и стала похожа на тетиву лука – еще немного, и она либо лопнет, либо дернется и вернется в свое обычное, спокойное состояние. Олеся, к счастью, тоже это заметила, поэтому заговорила первой. — Ну, я теперь хотя бы могу не ревновать тебя к Тимофею. Ее слова прозвучали скорее нервно, чем весело или иронично, но я решила делать вид, что не обратила на это внимания. До поры до времени. — А что, раньше ревновала? – удивилась в ответ (кстати, почти искренне). — Честно? Нет. Но теперь для этого появилась лишняя причина. – Олеся загадочно улыбнулась, хотя в голубых глазах осталась все та же странная печаль, присела на краешек дивана и внимательно стала разглядывать его. – Он же чистый, да? — Поскольку в стандартное «это не то, о чем ты подумала» ты все равно не поверишь, просто ничего не говори, – холодно ответила я и, чтобы не развивать эту тему, перешла на другую, более важную. – Герман попросил меня задать некоторым врачам и пациентам нашей больницы несколько вопросов. |