Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
Ну, хотя бы никаких лишних вопросов. Хотя это логично – все-таки «скорая» и дело срочное. Я назвал свою улицу и нужный номер дома, упомянул арку. Лена пообещала направить машину как можно скорее и повесила трубку. А я уселся рядом с незнакомцем – не уйдешь же. Да и до больницы быстрее доехать на «скорой», чем на автобусе – на один я опоздал, а следующий неизвестно когда придет. Спустя двадцать минут после вызова приехала, визжа на всю округу и привлекая внимание окружающих, «скорая». Еще через сорок пять минут, согревшись в теплой машине и помогая фельдшеру, я наконец прибыл в больницу. * * * К счастью, сегодня я появился вместе с каталкой, на которой лежит раненый человек, поэтому привлек меньше внимания, чем должен мальчик, недавно ставший сиротой. «Сирота» – какое мерзкое слово! Ассоциации, будто я уже сижу в рваных тряпках около какого-нибудь магазина и прошу милостыню. Встретила пациента, как всегда, наша заведующая отделением Екатерина Алексеевна Хоффман. Вообще-то заведующая не должна встречать больных на каталке, но, поскольку большая часть наших врачей – я, например, – не имели образования, не всегда знали, что делать или просто ленились пошевелиться, она управляла всем процессом. Честно говоря, я ее боялся. Она была похожа на ту самую математичку, которая вроде бы ничего плохого не делает, но держит в страхе весь класс. Вот и сейчас она окинула меня строгим взглядом, поджала губы и бросила: — Здравствуй, Лева. Ты его сюда притащил – ты им и займешься. Иди переодевайся. Я сейчас к тебе еще Тему пришлю, чтобы дурью с утра не маялся. Я кивнул и стал делать то, что мне велели. * * * Не люблю ни Артема, ни плюс-минус его ровесников. Они какие-то… другие. Как будто говорят на другом языке. Но делать было нечего, работа есть работа, с кем бы ни приходилось сотрудничать. Если раньше работа не была для меня обязательной, скорее была развлечением и поводом для гордости, то теперь я должен был обеспечивать себя сам, и как можно дольше. Ведь рано или поздно на меня как на несовершеннолетнего сироту обратят внимание социальные службы. Тогда единственным способом не попасть в детдом будет уговорить кого-нибудь стать моим опекуном, убедив его, что мне нужна просто формальная бумажка и я не стану обузой. Ладно, может, и хорошо не быть идиотом. Идиот бы просто горевал, а я понимаю, что последует за смертью мамы, кроме рези в груди и соленых слез в горле. Я хотя бы могу взять себя в руки. Но почему, почему я должен брать себя в руки? Мне четырнадцать! Я хочу прогуливать школу, ругаться матом и смотреть сериалы! Почему я должен думать о том, как, сидя у себя дома, не вспоминать о… Черт, я даже мысленно не успел сказать «мама», а уже… Сам не заметил, как в носу повлажнело, а по щеке скатилось что-то мокрое. И плечи дрожали. Выглядел я как последний слабак, наверное. Хорошо, что успел дойти до ординаторской и переодеться. Если повезет, меня никто не увидит и не полезет с тошнотворными утешениями. — Ой, ну вы посмотрите! Человеку всего-то два с половиной пальца оттяпали, а этот неженка уже в сопли. Что за поколение, ужас! Ехидный голос где-то надо мной заставил вздрогнуть и поднять заплаканные глаза. Из-за слез видно было плохо, но голос узнать не составило труда. Наверное, рыдал я как последняя девчонка, и очень долго, так что вызванный заведующей отделением Артем отправился искать меня. Черт! |