Онлайн книга «Омут морока и тайн»
|
Спас меня неожиданно сам Герман, хотя наверняка не подозревал о том, что спасает, – устроил праздник. Возможность пригласить кого-то стороннего довольно ярко намекала на то, что приехать лучше с парой. Во всяком случае, так решили у нас в группе. Понятное дело, тянуть и смущаться я не стала, сразу написала Тимофею. Страшно стало потом. Я ужасно нестабильная, то ругаюсь, то на праздник зову. Вдруг ему это надоело и он мне откажет? Однако очень быстро я поняла, что совсем не ошиблась в выборе парня, потому что Тимофей, перезвонив в ответ на сообщение, счастливо ответил, что согласен. Его обрадовало то, что я его простила, то есть он не разозлился и спокойно вытерпел меня! В тот день я шла домой с работы, чуть ли не танцуя. Мир, казалось, стал на несколько тонов ярче. Кажется, я влюбилась в Тимофея во второй раз. С того дня мы несколько раз пересекались. Я старалась быть осторожнее, не раздражаться из-за ерунды. К счастью, то страшное, что началось еще три недели назад, миновало, и теперь я чувствовала себя спокойнее. Есть и еще одна причина моего спокойствия, но она скорее наводила на размышления, как бы все провернуть получше. * * * Именно об этом я думала сейчас, хотя стоило думать о другом, ведь я была рядом с Тимофеем. Сегодня в больнице было затишье, пациентов не очень много, и мы спрятались от вездесущей Екатерины Алексеевны в одном из дальних коридоров. Тимофей сидел на банкетке, а я лежала на ней же, положив ему на колени голову. Говорить не хотелось, поэтому мы просто сидели, наслаждаясь тишиной. Я даже прикрыла глаза, засыпая. Мои волосы рассыпались по ногам Тимофея, тело скользило на гладком дерматине банкетки. В носу стоял запах лекарств, который всегда есть в больницах. Мысленно я представляла, что меня окружает, и отчетливо видела даже лицо Тимофея, обрамленное кудряшками, и его зеленые глаза, которые с нежностью меня рассматривали. Губы сами собой растянулись в улыбке. Я привстала, и через мгновение к ним быстро прижалось что-то мягкое. Так, осторожно и немного по-детски, меня целовал только Тимофей. Я открыла глаза и улыбнулась еще шире. — Не спишь, значит? – тихо и ласково спросил он. Я смело взяла Тимофея за подбородок, заставляя его опустить лицо вниз, поближе к моему. — Сплю, – тоже негромко ответила я. – И ты тоже спишь. Нам это снится. Даже не знаю, почему мы шептались. Наверное, иногда нам просто хочется почувствовать себя шаловливыми детьми, которые убежали и теперь должны сидеть тихо-тихо, чтобы их не нашли, их игре не помешали. Тимофей аккуратно отстранил мои руки и снова поцеловал. На этот раз поцелуй вышел более… живым. Долгим, как жизнь, и быстрым, как сон. Горячим, как летний день. Влажным, как только что вымытые ягоды. Крадущим дыхание и все лишние мысли, будто воришка. Когда Тимофей отстранился, я почувствовала себя так, будто у меня отобрали самую вкусную в мире конфету. Я хотела еще! — Мне нравится такой сон, – произнес Тимофей. – Не хочу просыпаться. Я смотрела на него и думала, что лучше: любоваться его лицом с припухшими губами, раскрасневшимися щеками и потемневшими, искрящимися радостью глазами или поцеловать еще раз… Лучше смотреть. Я снова легла ему на колени. — А я хочу проснуться уже завтра на празднике. Пить с тобой вино и танцевать. |