Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Теперь я узнаю его. — Киллиан, – я откидываюсь на подушках, облегчение смешивается со стыдом. – Что вы здесь делаете? — Я на службе, – в этом простом ответе я тем не менее улавливаю намёк на опаску, словно там в холле он переминается с ноги на ногу, вглядывается в полумрак в поисках нарушителя. – Я услышал шум. «Эсси и Эймс». Белая пустота в его руках, там, где ещё секунду назад была она, движение её тела как вспышка – чёрный веер волос на белой коже, вот он там – и вот его нет. Её крик. «Это был кошмар. Просто дурной сон, и ничего больше». Я стряхиваю с себя иллюзию, снова возвращаясь в спальню. — Что, мне теперь уже и пошуметь нельзя? – раздражённо бросаю я. Этот мелочный и бессмысленный укол – явно, чтобы подразнить его, но мне всё равно. Голос Киллиана, его присутствие – это дамба, сдерживающая поток эмоций, что засели у меня в животе бушующим морем. Если он уйдёт, боюсь, я рухну в волны, и меня раздавит злобная пена. Я слышу тихий вздох за дверью. — Если хотите умный ответ на этот вопрос, вам придётся подождать до утра, – сухо замечает Киллиан. – Мой резерв, как правило, истощается к полуночи. – Снова сомнения, на этот раз острые и внезапные, словно он собирался что-то добавить, но в последнюю секунду передумал. – Простите, что побеспокоил вас. Доброй ночи… — Мне приснился кошмар. Об Эймсе. Слова вылетают изо рта прежде, чем я могу их остановить, и обрывают конец прощальной фразы Киллиана. Поджав под себя колени, я подаюсь вперёд в моём гнёздышке из простыней, ожидая его ответа. Ночь растеклась по всей комнате, словно накрыв её бархатным плащом, дверь кажется твёрдой границей между нами, и возникает ощущение, что мы в исповедальне. Стыд, который я бы иначе испытывала, испаряется, оставляя только напряжённое, отчаянное желание быть с кем-то – получить отпущение. Однако, когда Киллиан заговаривает снова, голос его натянутый и ровный, как только что отглаженная рубашка. — Мне жаль это слышать, Перводочь, – говорит он. – Если хотите, я могу позвать кого-нибудь – может, вашего кузена или Герцогиню. Уверен, они с радостью обсудят с вами сон. — Я не хочу обсуждать его с Томом, – мой ответ звучит умоляюще и до стыдливого пискляво. – Я хочу говорить с вами, как раньше. Не как Перводочь с караульным, а на равных, – я сглатываю, слова застревают. – Как с другом. — Но мы неравны, Мэррик, – незамедлительно отвечает Киллиан. То, с какой яростью он спорит – как внезапно перестаёт сдерживаться, – проносится между нами, прижигая меня, словно поцелуй кнута. – Простите меня, – продолжает он после паузы, дерево приглушает его извинения. – Я рад, что сегодня успел добраться до вас вовремя. Всё же… боюсь, я позволил себе переступить слишком много черт за прошедшие недели, прикрываясь тем, что помогаю вам, – его речь прерывается; я представляю, как он напрягается, как линия подбородка очерчивается яснее. – Я забылся, – заканчивает он, наконец. – Вы были правы, когда указали мне на то, что я не могу… не могу не возвращаться к старым привычкам, когда я вместе с вами. Я позволил себе слишком много вольности – и за это прошу прощения. Он умолкает, хрипло выдыхая. В этом звуке слышится эмоция, что-то напоминающее досаду, и это тянет за собой воспоминание – выражение его лица, когда он застал нас с Эймсом в коридоре, а ведь и дня с того момента не прошло. Я хотела тогда остановить его, схватить за локоть и всё объяснить, как будто изложив ему свои мотивы замужества с Эймсом, я бы уменьшила не поддающееся наименованию чувство вины, что сгущалось и завязывалось узлом у меня в животе каждый раз, когда его взгляд падал на меня. |