Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Я молчу, впитывая его слова. Прорывы – одно, но, насколько мне известно, с моего рождения ещё ни один караульный в Сассексе не превращался. Конечно, всегда существовала возможность, что солдат, чья родословная слишком разбавлена, не унаследовал иммунитета предков, но подобная опасность казалась далёкой, как буря в солнечный день. Проблема иных земель, неизвестных, чужих людей. Мой взгляд скользит к дверям Эсси, позолоченная ручка зазывает своим блеском. «Заперто». В каком на самом деле доме я оставила сестру четыре месяца назад? И почему складывается ощущение, будто я всё ещё стою на холоде снаружи и жду, когда меня впустят, хотя физически я вернулась? — Уверен, что сестра просто боялась ошеломить вас. Последние несколько месяцев выдались для неё непростыми. Голос Киллиана застаёт меня врасплох. Я смотрю на него, и мне хочется отпрянуть под взглядом этих ярких задумчивых глаз, глядящих на меня. В них чувствуется глубина – знание, отчего мне кажется, будто он способен с лёгкостью проникнуть в мой мозг, словно смотрится в зеркало. Проходит несколько секунд прежде, чем я нахожусь с ответом. — Я никогда и не думала иначе. Он отвечает без запинки: — Я лишь хотел сказать – совершенно очевидно, что она скучала по вам, какую бы маску она ни надела при встрече. Дайте ей немного времени. Она была совсем одна ещё до смерти вашего Отца. Подобная изоляция… – его взгляд стекленеет. – С ней начинаешь чувствовать себя словно призрак – словно никто не может к тебе прикоснуться. Словно ты можешь навлечь на них проклятье, если они попробуют дотронуться. Настаёт мой черёд глазеть на него. — Для караульного вы очень прямолинейны, – медленно говорю я. – Кем, вы сказали, была ваша матушка? Киллиан напрягается, пламя фонаря опасно дрожит. На нас давит темнота, бархатная и прохладная, и внезапно я понимаю, насколько сузилось пространство, разделяющее нас. Насколько мы здесь одни, пойманы глубоко во внутренностях Норланд-Хауса. Киллиан нарушает тишину. — Для леди вроде вас она не является кем-то важным, – отвечает он. Резко кланяется на прощание, стиснув зубы. – Мне пора. Вы правы; мне не подобает разговаривать с вами таким образом. Мои извинения, – он откашливается. – Проводить вас до вашей комнаты? Я моргаю, сбитая с толку переменой темы. — Я найду дорогу сама, – я отвечаю кивком на его жест. – Доброй ночи, мистер Брэндон. — Доброй ночи, Перводочь. Он бросает на меня последний взгляд, мгновение медлит, а затем разворачивается и уходит вместе с фонарём, оставляя меня в темноте. Глава 6 Ночные беспокойства преследуют меня и на следующий день, серой пеленой ложась на моё зрение. Солнце уже сияет над горизонтом, когда я наконец отказываюсь от настырной идеи о том, чтобы отдохнуть часик, и встаю с постели. Я позволяю служанке одеть меня в гнетущее бомбазиновое платье с широкой юбкой – непременно чёрное, чтобы я не забыла о трауре, – а затем отпускаю её и оглядываю себя в большом зеркале. Даже взяв себя в руки, я не могу не печалиться, глядя на своё отражение. В то время как Том пошёл в отцовских родственников, я унаследовала черты матери – женщины, которая, несмотря на своё немэнорское происхождение, сумела привлечь внимание Лорда своей провинции два десятилетия назад. Такие вещи случались, но её подвиг заслуживал особого интереса – и не только потому, что мама выросла бедной, как она часто любила напоминать Эсси и мне, когда мы были детьми, стоило нам начать клянчить новые ленты или кукол с шёлковыми волосами. Она выросла в приюте в прибрежной деревушке Шорем-на-Взморье и осталась в этом заведении по достижении совершеннолетия, присматривая за капризными детьми и штопая одежды маленьких мальчиков, в то время как остальные девушки практиковали игру на фортепиано. Их встреча с Отцом напоминает сюжет, заимствованный из сказки: он, удалой новый Лорд дарлингского Мэнора, отправляется на знакомство с провинцией, сопровождаемый принёсшими ему присягу; она, нежная беспризорница, живёт в работном доме и выглядит такой невинной, будто её изящные руки никогда не отмывали рвоту младенцев, а по щекам не текли солёные слезы. Отец влюбился в маму мгновенно, а газеты ещё быстрее. «Артемис Дарлинг, Леди из народа», – гласили заголовки в день их свадьбы. |