Онлайн книга «Из рода монстров»
|
Черты Киллиана наполовину скрыты в тени, волосы цвета жжёного мёда волнами обрамляют лицо и чуть растрёпаны, будто он только встал ото сна. Подсвеченный каменной стеной барака и одетый в простую тунику и бриджи, он выглядит как герой, выдернутый со страниц большой любовной истории, как художественное видение некоего пасторального идеала. Он осторожно приближается ко мне, держа руки ладонями вверх, словно я лань, готовая умчаться прочь при малейшем движении. — Я обращаюсь к вам, как обратился бы к другу, – спокойно говорит он. – Разве мы не друзья? Меня бесит то, как от его улыбки моя решимость тает – кривая и в чём-то застенчивая, она мгновенно разоружает, словно он приглашает меня вместе посмеяться над шуткой. Однако в его глазах я читаю правду. Обёрнутое слоями тепла, в его выражении скрывается что-то пытливое – будто весёлость лишь тест, чтобы проверить реакцию. «Он хочет понять, сколько ты услышала». Осознание этого факта укрепляет меня. — Друзья не держат секретов друг от друга, – отвечаю я. – А мне кажется, что вы скрывали от меня даже не один. Я шагаю к нему, не отводя взгляда, и рада, когда на этот раз отступает он. — Я знаю, что сестра думала, будто за ней следили до отцовского Мемориального Бала, – говорю я. – В месяцы перед смертью Отца она вела дневник – тот, который, полагаю, пропустили во время обыска её комнаты прошлой ночью. Из него мне известно, что вы помогали ей с расследованием, – я вздёргиваю подбородок, – инцидентов, так она их называла. Киллиан долгое время молчит, напряжение стекает с нас остывающим воском и, затвердевая, не даёт нам сдвинуться с места. У него дёргается щека, словно он ведёт внутреннюю борьбу с самим собой – поделиться со мной или закрыться. В конечном итоге он выдаёт лишь мягкое и ядовитое ругательство: — Твою мать. Отголоски царапающего отчаяния в его голосе, изнурительного трения кости о кость, леденят. Издав долгий вздох, он кривится, запускает руку в волосы, выдавая досаду. Пока он проводит пальцами по локонам, они дрожат – прежде я не замечала за ним тревоги. — Герцогиня ничего не сказала о дневнике, – с горечью замечает он. — Герцогиня? – я стараюсь говорить спокойно, но возмущение прорывается наружу, мой темперамент вспыхивает и выдаёт клубы ревнивого дыма. – Так Крессида в курсе? — С прошлой ночи, – отвечает Киллиан. – Я рассказал ей после того, как обнаружили пропажу вашей сестры – после того, как я услышал о записке, которую вы нашли, – его брови сходятся на переносице, он хмурится всё сильнее. – Я попросил, чтобы она не распространялась о том, что я ей поведал, из уважения к желаниям вашей сестры. Вокруг нас ветви качаются на ветру, обрывки слов Киллиана заговорщицким шёпотом листьев возвращаются ко мне. «Только начиная с прошлой ночи… из уважения к желаниям вашей сестры». Я молча оцениваю его, ярость с каждой секундой пылает всё ярче. В желудке вертится дюжина ответов, но все они кажутся слишком горячими, чтобы произносить их вслух, готовыми опалить горло по дороге наверх. — Мэррик… Перводочь… – заметив мою ярость, Киллиан начинает говорить, но снова умолкает, будто не уверен, как ему продолжать. Каждый раз, когда на лице промелькивает новая эмоция, его шрамы дёргаются, а розовая кожа натягивается. |