Онлайн книга «Бабочка желаний»
|
Агнес тихо всхлипнула, когда её парень приложил её лицом к подлокотнику дивана. Третий, тот что был рядом со мной, схватил меня за волосы и притянул ближе, шепча что-то про «дикую кошку», и затем его кулак снова опустился — на этот раз в плечо, смачно, с хрустом. Я зажмурилась, стараясь не думать о Дмитрии, о том, как он смотрел на всё это со стороны, стоя в дверях, — но его не было. Мы были одни, с этими тремя, и каждый удар словно стирал из памяти последние крупицы самоуважения. В комнате стало душно, смешался запах пота и старого дерева. Они меняли позы, грубо переворачивали нас, не переставая смеяться, как будто мы были просто игрушками, о которые можно вытирать руки. Я старалась не смотреть на Агнес, чтобы не видеть её посиневших от слёз глаз, и сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно, хотя каждый новый удар выбивал воздух из лёгких. Наконец, один из них, запыхавшись, отстранился и потянул меня за локоть, поднимая со стола. Я покачнулась, но устояла, придерживаясь за край. Он толкнул меня к выходу, бросив на прощание: «Иди, мойся, грязная». Я не обернулась, только крепко сжала кулаки, из-под ногтей проступала кровь — то ли от мела, то ли от собственной кожи Глава 18 Хелен Агнес без сознания. Не дышит. Пульса нет. — Хелен, что делать?! — кричит Зара. Я едва двигаюсь. Лежу рядом с Агнес, и мне не подняться. — Позвоним хозяину, — предлагаю я и тут же набираю номер. Хозяин отвечает мгновенно. Я сбивчиво объясняю, что случилось, и он обещает немедленно прислать людей и наших медиков. Зара мечется рядом, её руки дрожат, но она держится. Я смотрю на Агнес — её лицо бледное, застывшее, как воск. Каждая секунда тянется вечностью. Хозяин сказал, что медики будут через десять минут. Десять минут — целая жизнь. Я пытаюсь вспомнить, чему нас учили. Искусственное дыхание, массаж сердца, но моё тело не слушается. Слабость после вчерашнего, когда мы тащили Агнес из подвала, даёт о себе знать. Зара смотрит на меня с отчаянием. Я киваю ей: «Делай то, что помнишь». Она опускается к Агнес и начинает надавливать на грудь. Слышу шаги за дверью. Медики влетают в комнату, быстро отстраняют Зару, подключают аппаратуру. Один из них вводит Агнес инъекцию, другой держит маску над её лицом. Я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Проходит минута, две. И вдруг — слабый, прерывистый вздох. Агнес открывает глаза, мутные, но живые. Зара всхлипывает, падает на колени. Медики выдыхают. Хозяин появляется в дверях. Он молча смотрит на нас, потом подходит к Агнес и касается её лба. «Она будет жить», — говорит он тихо, и в его голосе я слышу облегчение. Мы все знаем: этот день запомним надолго. В доме хозяина о нас заботились другие девушки. Синяки на наших телах и лицах ещё долго будут напоминать нам о том, что с нами сотворили сегодня. Вечером позвонил Дмитрий, спросил, как я и что я ела. — Не звони мне больше, — сказала я. — Хватит меня жалеть. Увидев нас вместе, все будут тыкать в тебя пальцем. Я не хочу… Прощай, Дмитрий. Будь счастлив. В трубке повисла тишина. Я слышала его дыхание, но не стала ждать ответа. Нажала отбой и уронила телефон на кровать. В комнате пахло чужими духами и лекарствами. Девушки, что помогали нам утром, уже ушли. Осталась только я — одна, с синяками, которые скоро станут жёлтыми, а потом исчезнут. Но это не значит, что всё забудется. |