Онлайн книга «Вернулся в прошлое, когда всё ещё стояло»
|
Она говорила сбивчиво, перескакивая: отец полез на стремянку поправить провод на чердаке, сорвался, ударился головой о ступеньку, потерял сознание. Врачи приехали быстро, увезли. Сказали — вещи собрать, документы, возможно, придётся остаться. — Мам, ты не едешь, — сказал Виктор спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Как это не еду? Я должна… — Ты сейчас в таком состоянии, что сама свалишься в дороге. — Он поднялся. — Я поеду в больницу. А ты останешься дома. — Одна я не останусь, — прошептала она, и в глазах её плеснулся страх. — Не могу я одна, Витя. Стены давят. — Я не оставлю тебя одну. Он вспомнил: через два дома, за поворотом, жили Мария Петровна и Сергей Николаевич — старые друзья родителей. Сколько Виктор себя помнил, они были рядом: то в огород помогали, то за столом по праздникам, то просто заходили на чай. В прошлой жизни он и о них не вспоминал. — Посиди тут, — сказал он матери. — Я быстро. Он вышел за калитку и почти побежал по улице. Сердце колотилось, в боку кололо, но он не сбавлял шага. Дом Марии Петровны встретил его знакомым забором, выкрашенным в зелёное, и калиткой с деревянной собакой на столбике. Виктор дёрнул щеколду и уже занёс руку, чтобы постучать, когда дверь распахнулась сама. На пороге стояла Маруся. Он помнил её девчонкой — колючей, громкой, вечно лезущей вперёд. Теперь перед ним стояла взрослая женщина: чуть в весе, но ладная, с румяным лицом, вздёрнутым носом и глазами, в которых наглость и доброта жили, не мешая друг другу. Она уставилась на Виктора, и на лице её проступила та самая ехидная ухмылка, с которой она встречала его в детстве. — Опа, — сказала она, скрестив руки под грудью. — Какие люди. Нестеров собственной персоной. Забыл дорогу? — Марусь, не сейчас, — выдохнул Виктор. — У нас беда. Ухмылка сползла с её лица мгновенно. — Что случилось? — Отец упал со стремянки. Скорая увезла. Мать одна, ей нельзя сейчас одной. Маруся смотрела на него секунду, и в глазах её что-то изменилось, стало серьёзным и цепким. — Прости, — сказала она тихо. — Я не знала. Она развернулась и крикнула в глубь дома: — Мам! Пап! Скорее! В глубине загремело, послышались голоса. Через минуту на крыльцо вышли Мария Петровна и Сергей Николаевич — она в переднике, он в старой клетчатой рубашке, оба с лицами людей, которых выдернули из обычного воскресного дня. Виктор объяснил коротко, по-военному: что случилось, где мать, что нужно с ней побыть, пока он съездит в больницу. Мария Петровна всплеснула руками и тут же засобиралась, велев мужу взять из буфета валерьянку. Сергей Николаевич только кивнул, натягивая пиджак. — Идём, — сказала Мария Петровна. — Идём, Витя, не стой. Они двинулись по улице втроём, быстро, почти бегом. Виктор шагал впереди, чувствуя, как ветер обжигает щёки, и впервые за этот бесконечный день ему стало чуть легче: рядом были люди, которые не спрашивали, что делать, а просто шли помогать. У дома родителей Мария Петровна сразу обняла мать, зашептала что-то успокаивающее, увела в дом. Сергей Николаевич задержался у калитки, хмуро оглядел стремянку, лежавшую у стены, покачал головой. — Ты езжай, Вить, — сказал он. — Мы за матерью присмотрим. Всё будет. Виктор кивнул и уже повернулся, когда его догнала Маруся, которая бежала от своего дома. |