Онлайн книга «Голубка Атамана»
|
Давид зарылся пальцами в мои волосы, продолжая целовать. Я инстинктивно потянулась к нему, но расположение наших тел не позволяло полностью прижаться к Давиду. — Я хотел этого, — прошептал он мне в уголок рта и оставил на нижней губе еще один поцелуй. — Если ты позволишь, то я сделаю всё, что смогу, только бы отвернуть тебя от пустоты. Показать тебе, что ничего не нужно «выключать» внутри себя. Показать, что эмоции могу приносить радость, а не боль. Давид медленно убрал с моего лица прядь волос. Затем синие глаза встретились с моими. Он улыбнулся. Как всегда, едва заметно, но так непередаваемо тепло, что у меня даже перехватило дыхание. — Ты удивительный человек, Ло. Ты — мой личный радар. С тобой я не ощущаю себя потерянным. Глава 20 — Ло, как ты так умудрилась заболеть? — папа обеспокоенно посмотрел на меня и принялся мыть лимон, чтобы поскорей отправить его ко мне в чай. — Честно — сама не знаю, — я достала из коробка несколько сухих салфеток и высморкалась. Крылья носа уже просто перманентно жгло оттого, что я их без конца вытирала. — Всю зиму проходила и ничего. А тут, — я развела руками и выбросила использованные салфетки в мусорное ведро. — Температура есть? — строгим тоном спросил папа. — Была. Ночью. Я ее сбила, и пока что нормально всё, — я вернулась за стол и продолжила заниматься делом, которое пришлось прервать, когда ко мне в гости неожиданно заглянул отец. — А что это ты делаешь? Цветы засушиваешь? — полюбопытствовал он, отправив мне в чашку дольку лимона. — Именно, — кивнула я и аккуратно расположила между страниц старого тяжеленого толкового словаря бутоны маленьких розовых розочек. Я подсмотрела этот приём у мамы. Она всегда сохраняла хотя бы один цветочек из букета, что ей дарил папа. Сначала мама со всех букетов оставляла цветок, но потом решила сохранять только с самых памятных, потому что на цветы папа никогда не скупился. Вот и мне захотелось оставить на память хоть что-то. Букет Давида очень долго простоял у меня. Я даже удивляться начала тому, что он никак не хочет увядать. Что ж, значит цветы были подарены от чистого сердца. — Как дела у Саши? — папа тоже себе заварил чай и сел рядом. — Скоро выписка. Надеюсь, к этому моменту я всё-таки выздоровею, — скривившись, я едва успела вытянуть еще несколько салфеток, прижать их ко рту и так сильно чхнуть, что в голове всё, будто задрожало. — Ненавижу болеть. — А кто любит? — папа улыбнулся. — В общем, Сашка полным ходом идет на поправку. Я ему недавно звонила. Голос бодрый. Шутки уже остроумные, значит, не врет и действительно стало легче, — я улыбнулась, вспомнив наш с Сашкой последний разговор по телефону. Всем бы иметь такой неуёмный оптимизм, как у него. — Ты уже решил насчет земли? — уже серьезным тоном спросила я и аккуратно закрыла словарь, заботливо пряча между его пожелтевших страниц бутон маленькой розочки. — Да, — неожиданно твёрдо ответил папа. — Решил. На днях выставлю на продажу. Нелегко, конечно, прощаться, но так будет лучше. Для тебя, для меня. Всё равно ведь не успокоятся, если мы начнем бар заново отстраивать. Да и денег у меня таких нет. Не бизнесмен я, так и не стоило ввязываться, — папа помассировал переносицу. — Ты мечтал об этом. Ты попробовал. Главное, что никто не пострадал и сразу было установлено, что проблема не в пожаробезопасности. Это был поджег. Ты ни в чем не виноват. Не кори себя и не расстраивайся, — еще раз хорошенько чхнув, я снова скривилась и вытерла нос. |