Онлайн книга «Тени Авалона»
|
Под ногами хрустело битое стекло. Дженни бежала мимо уличных клумб: астры, пионы, розы раскрыли бутоны, на лепестках блестела вода – ночью их полили. От их нетронутой красоты хотелось выть. Окна, выбитые рамы, закоптелые зубы-осколки. Кирпичные стены в рытвинах от пуль. Сгоревшие машины, брошенный скарб – чемоданы сумки, бумаги, много бумаг, целая пропасть бумаг, словно это был город одних писателей. Бежала по улице и не могла ни слова разобрать на вывесках и надписях. «Что за алфавит? Кириллица? Может, я на Балканах?» Ни следа Дьюлы. «Он из балканского Магуса, – мысли были короткие, как выстрелы. – Я в его прошлом?» Как красив был этот городок… По утрам жители выходили и пили кофе в беседках, а те, кто попроще, ставили столики в закрытых дворах, под пологом винограда и плюща. Дети звали друг друга играть, стуча мячом в закрытые ворота. Жасмин и розы цвели в палисадниках, старушки поливали их по утрам. Коты спали на подоконниках, дергая хвостами, и свежий ветер с горы затекал в дома. Дженни миновала горящую машину. За машиной лежало тело. Девочка. Лет восемь. Розовые сандалии не сгорели. Девушка села на горячий асфальт, протянула руку, но коснуться так и не смогла. Она обвела глазами площадь, она не хотела, но считала – раз, два, три… восемь… двенадцать. Двенадцать тел. Дженни дотянулась до сандалии, сжалась от острой боли, пробившей сердце. Выпрямилась: – Мама и папа хотели увезти тебя. Посадили в машину. Стреляли уже за школой, а папа улыбался и говорил, что все ерунда, вы сейчас уедете, быстро-быстро и далеко, а потом ваши солдаты выбьют этих гадов из города… Девушка вытерла щеки. – А потом ты уже не помнишь. Спи, Марушка. Все кончилось, не плачь. Кто плачет? Мертвая девочка льет в темноте слезы, или это она, живая, плачет за нее? Дженни повернулась к автомобилю, отвела взгляд от горящих глазниц мертвецов. – Вы не успели. На город напали еще до рассвета. Когда началась стрельба на блокпостах, вы хотели увезти дочку. Но они уже вошли в город… Спите, здесь нет вашей вины. Ветер налетел, погасил огонь в машине, подхватил и понес по ветру пыль, которой стали Марушка и ее папа с мамой. Дженни вышла на площадь: – Вас всех убили. Весь город. За что?! «Это кажется, – толкнулась спасительная мысль. – Это же Дорога Снов, это ловушка. Ищи Дьюлу, не обращай внимания…» «Как я могу? Закрыть глаза и не видеть их боли? Кто это сделал?!» Надо делать дело. Плакать она будет потом! «Лас сказал, что война. Черт, да я слышала про эту войну где-то на Балканах. Но что за война, на которой убивают детей?» Она побежала. Чем сильнее было желание на Дороге Снов, тем быстрее оно выполняется. Дома слепились в размытые стены тоннеля, а она все разгонялась, пока воздух не уперся ладонью в лицо, да так, что не вздохнуть. Город кончился. Дальше пустырь, накатанное торжище, на каких испокон веков проводили ярмарки и праздники. Здесь праздник дыма, огня и смерти. На одно мгновение ей показалось, что это их цирк, английский «Магус». Горел и рушился цирковой шатер. Пылали взорванные фургоны – здесь был реквизит, здесь жили униформисты и механик, те почерневшие, оплавленные клетки – хозяйство местного дрессировщика, а вот тлеют рассыпанные булавы жонглеров… А эти искрошенные тела – циркачи Магуса Югославии. Дженни осторожно вынула обломок флейты из мертвой ладони. Белая флейта, почти как у Эвелины. – Это были не солдаты, – сказала девушка. – Вас убила не человеческая война. Что-то мелькнуло в шатре, Дженни повернула голову и сразу оказалась внутри. Здесь длилось одно и то же гибельное мгновение: огонь вечно рвал ткань купола, балки трещали, тросы лопались, трапеции и страховочные пояса летели вниз. Искры танцевали в дымном воздухе. Дженни прошла меж дымящихся деревянных скамей, на них застыли обугленные тени. Почти весь Магус Югославии собрался в цирке, чтобы посмотреть последнее представление о собственной гибели. Тени шевелили сгоревшими губами, потрясали костлявыми кулаками и гремели костяшками рук. Тени жаждали крови, они взывали к отмщению. А на арене метался серый волк. Он рвал зубами, бил грудью и лапами страшных тварей, летучих мышей с лицами старух, но его удары не достигали цели. Старухи хохотали, полосовали его длинными черными когтями, хлестали железными бичами, старухи были неуязвимы. Дженни перемахнула бортик. Горящие опилки закружились вокруг, она зажмурилась, а когда открыла глаза, Дьюла исчез. Лишь издевательский хохот затихал вдали. Дженни рванулась следом, но споткнулась. В центре шатра была вбита черная полая труба, в которой исходила ленивыми пузырями какая-то мерзкая жижа. Дженни выбила трубу, запустила руки в горячие опилки. «Не может быть… Нет». – Есть… – Она выудила конверт из старинной цветной ткани. Конверт, вышитый металлической нитью, с некогда прочным каркасом внутри, украшенный по углам неизвестными ей знаками. Древняя земля Магуса. Дженни распахнула мешочек, коснулась земного праха, который поедала черная бурлящая плесень. Древняя земля умирала у нее на руках, исходила белым паром. – Кто… – зашелестел слабый шепот. – Дженни Далфин. Я из Магуса Англии. Что… – Беги! Он не пощадит! – Все кончилось. Вы на Дороге Снов. – Совсем… юная, – шепот то стихал, то набирал силу. – Беги, пока не осталась… место вечной боли… – Здесь мой друг, как мне освободить его? – Никак… Кто пойман… будет вечно… этот день. – Что случилось? – Смерть. Тьма. Они… пришли до зари. Забрали печать. Дженни прошиб холодный пот: – Печать Фейри?! – Зеленую… печать. Забрали его. – Его? – Не знаешь? – голос Древней земли слабел, в нем не было удивления, только констатация. – Я ухожу… меня освободила… нет смысла скрывать. В семи печатях… семь вождей фейри… семь могучих воинов, плененных… Красная печать – Маха, Желтая – Бадб, Синяя… Голос умолк, с ладоней белым облаком полетел пепел. Древняя земля Магуса Югославии наконец-то была свободна. Шатер затрещал, балки посыпались вниз, ткань захлопала на ветру. Шатер падал. – Арвет! – закричала она, и солнечный олень пробил купол, ступил на горящие опилки. |