
Онлайн книга «Не гаси свет»
Вы меня бросили, повторяла женщина из сна ведущей. Студия — четыре на четыре метра, стеклянная перегородка, отделяющая ее от аппаратной, другая, завешанная жалюзи, — от редакционного зала, ни одного окна, кондиционер — внезапно показалась Кристине душегубкой. Берковиц продолжал вещать… Глядя на нее… Его узкие губы двигались. Но она не слышала ни единого слова. В ее мыслях звучал другой голос. Вы ничего не сделали. — Десять секунд, — объявил Игорь. Штайнмайер не заметила, что ее гость подвел итог и замолчал. Тридцатисекундная пауза. Ничто в масштабах суток или целой жизни. Вечность для слушателей. Игорь гипнотизировал ведущую через стекло, а Берковиц напоминал регбиста, ждущего, что партнер выйдет наконец из ступора, чтобы принять пас, и понимающего, что эта надежда тщетна. — Э-э-э… спасибо, — произнесла Кристина. — Переходим… к вопросам слушателей. 9.21. Она покраснела и уставилась на экран своего компьютера. Недоумевающий Игорь дал отбивку. Лампочки всех трех телефонных линий нетерпеливо мигали, а кроме того, пришли и эсэмэски — аудитория рвалась в бой. Люди могли звонить и оставлять сообщения или просить вывести их в прямой эфир. В последнем случае координатор должен был оценить качество связи, уместность вопроса и умение позвонившего выражать свои мысли и успеть набросать короткие комментарии для Кристины. Она сразу выделила первый номер в списке. Тридцать шесть лет. Архитектор. Холост. «Умен, вопрос четко сформулирован, приятный тембр голоса, изъясняется понятно, говорит с легким акцентом: идеальная кандидатура», — таков был вердикт координатора. Штайнмайер решила оставить его «на закуску» и сделала Игорю знак вывести в эфир линию № 2. — Итак, мы начинаем, — сказала она. — С нами Рен. Добрый день, Рен. Вы живете в Верниоле, вам сорок два года, и вы учительница. Слушательница добавила несколько деталей своей биографии и задала вопрос. Психиатр немедленно включился в беседу с нею: он говорил убедительным и одновременно задушевным тоном, и Кристина в который уже раз подумала, что, когда Берковиц «пойдет на повышение», ей будет его не хватать. Поговорив с Рен, специалист ответил на одну из эсэмэсок, а потом на вопрос Самии по третьей линии. Ведущая поблагодарила и дала слово Матиасу. Номеру 1. 9.30. — Тебя не беспокоит мысль о том, что ты оставила человека умирать? На долю секунды женщина впала в ступор. Сильный низкий голос, вкрадчивая интонация… Таким тоном человек шепчет на ухо признания или угрозы. Опасный человек. Скользкий и увертливый… Кристине почему-то показалось, что неизвестный сидит в темноте. Она содрогнулась, и в голове у нее мелькнула жалкая мыслишка: «Брось, ты ослышалась, тебе померещилось…» Нет, не померещилось. — Ты рассуждаешь о солидарности, а сама позволила человеку убить себя в рождественский вечер. А ведь этот человек взывал о помощи, — продолжал позвонивший. Мадемуазель Штайнмайер встретилась взглядом с психиатром. Он открыл было рот, но так ничего и не сказал. — В чем… ваш… вопрос? — безжизненным, тусклым голосом спросила радиожурналистка. И куда только подевались ее фирменные чувственные нотки? — Да что ты за человек? На висках у Кристины выступила испарина. Игорь смотрел на нее, вытаращив от изумления глаза. В стекле отражалось ее перекошенное, оторопевшее лицо. Она знаком попросила отключить линию. — Э-э-э… спасибо… Поблагодарим доктора Берковица за интересную беседу… Желаю всем вам счастливого Рождества. В эфире зазвучала отбивка: «Намерение» Kings of Leon. [16] Ведущая откинулась на спинку кресла. Ей не хватало воздуха, кровь стыла у нее в жилах. Стены студии давили на нее, а слова незнакомца все еще звучали в мозгу. Неожиданно Игорь гаркнул в микрофон: — КТО-НИБУДЬ ОБЪЯСНИТ ЧТО ЭТО БЫЛО? ЧЕРТ БЫ ТЕБЯ ПОБРАЛ, КРИСТИНА, ТЫ СПИШЬ ИЛИ КАК?! — Ты должна была немедленно его вырубить, — укорил Кристину программный директор. — Сразу, как только он обратился к тебе на «ты». Вырубить, а не слушать весь этот бред. Взгляд у Гийомо был недобрый. Его голос доносился до журналистки как через вату, словно ее мозг обили изнутри специальным звуконепроницаемым покрытием. Она могла включить и отключить микрофон простым нажатием кнопки, после чего звукорежиссер со своего пульта в аппаратной запустил бы музыку и рекламу, но что делать с шумом в голове? — Что с тобою сегодня, Кристина? — обратилась к ней редактор Саломе. — Ты провалила эфир! — О чем ты? — слабо отозвалась ведущая. — Вела себя, как зеленый новичок… Пауза, отсутствующий вид! — Глаза редакторши за стеклами очков метали молнии. — Не забывай, дорогая, ты — лицо этой станции. Вернее, ее голос. Слушатели должны представлять себе веселую, жизнерадостную женщину… и очень профессиональную — а не пофигистку с личными проблемами! Обидная несправедливость замечания «разбудила» Кристину: — Ну, спасибо… Я, между прочим, семь лет делаю свою работу. И сегодня впервые допустила ошибку… А кстати, кто выпустил этого психа в эфир? Саломе поджала губы, понимая, что за прокол придется отвечать. — Могу я… послушать это еще раз? — спросила Штайнмайер. Все эфиры записывались, месяц хранились в архиве и отсылались в Высший аудиовизуальный совет. Инциденты становились предметом разбирательства. — Зачем? — вскинулся Игорь и энергично встряхнул головой, откидывая с лица длинные кудрявые волосы. — Что, скажи на милость, ты надеешься там разобрать? Программный директор одарил Кристину подозрительным взглядом: — Ты знаешь звонившего? Понимаешь, на что он намекал этими бреднями о самоубийстве? Ведущая покачала головой, чувствуя, что все на нее смотрят. — Его номер сохранился в компьютере, мы предупредили полицию, — сказала Саломе. — И что они сделают? Арестуют за радиодомогательство? — съязвил Игорь. — Бросьте, это просто очередной псих! Как там говорил Одиар: «Благословенны безумные, ибо они несут свет». — Я отношусь к случившемуся очень серьезно, — недовольным тоном произнес программный директор. — Это была рождественская программа, а какой-то придурок в прямом эфире обвинил нас в неоказании помощи потенциальным самоубийцам! И это слышали пятьсот тысяч человек! — Жеральд? — Крис? В чем дело, у тебя странный голос. Она стояла у кофемашины, где никто не мог ее слышать. Тусклый луч зимнего солнца освещал коридор, отражаясь от стеклянной панели автомата. Выходя из студии, Кристина столкнулась с Бекером, он кивнул и наградил ее медоточивой улыбочкой, как будто и впрямь слушал эфир. |