
Онлайн книга «Нежный защитник»
Она встретилась с ним глазами и поняла, что он нарочно медлит, давая ей время разглядеть его и немного привыкнуть. Она скромно потупилась, повторяя про себя, что вовсе не собиралась любоваться его достоинствами, а хотела оценить его стать как нанятого ею воина и защитника. В конце концов, разве не это заставило ее выйти замуж? Послышался грубый хохот, и она испуганно вскинула взгляд. И неожиданно увидела, как безобидная мягкая плоть у него между ног ожила и начала наливаться кровью. — Черт побери, твое тело своего не упустит! — благодушно заметил Генрих. — Оно и неудивительно, когда для него приготовили столь лакомый кусочек! Марта одним движением сдернула с Имоджин халат. Невеста инстинктивно попыталась прикрыться руками. — Совершенство! — восхитился король. — Ступайте в постель вы оба, и за дело! Мне нужно много солдат, чтобы защищать Англию! Несмотря на то, что на кровати можно было спрятаться под одеялом, Марте пришлось силой уложить туда свою оцепеневшую хозяйку. Фицроджер мигом скользнул в постель с другого краю, накинул на них обоих одеяло и железной рукой пригвоздил Имоджин к матрасу. Отпустив еще несколько скабрезных шуток, король, лорды и Марта наконец удалились. Как только за ними закрылась дверь, Фицроджер убрал руку с ее талии. Она не пыталась бежать. Ей некуда было деться, да и терзавшие ее страхи скорее всего были надуманными. Изо всех сил стараясь совладать с ними и не устраивать безобразную сцену, Имоджин затаилась, лежа на спине с широко разведенными ногами и крепко зажмурив глаза. Ничего не произошло. Не выдержав ожидания, она чуть-чуть приоткрыла глаза и обнаружила, что он неподвижно лежит на боку, подперев голову ладонью, и смотрит на нее. — Я что-то делаю неправильно? — испуганно спросила она. — Что я должна делать? — А что, собственно, ты собираешься делать? — спросил он. — Сам знаешь! — выпалила она, залившись краской. Он наклонился и легонько поцеловал ее в губы. — Если я знаю, милая, то почему бы не позволить мне быть главным? — Да ты и так всегда главный! — вырвалось у нее с отчаянием. — Только в тех случаях, когда знаю, что делаю, — рассмеявшись, ответил он. — Ну раз ты такой умный и все знаешь, то делай это скорее! И я очень надеюсь, что сразу забеременею, чтобы не заниматься этим по крайней мере еще год! — Для того, чтобы убедиться, что мое семя пустило корни, нам потребуется не меньше двух месяцев, — возразил Фицроджер, осторожно обнимая ее и привлекая к себе. — И нам придется заниматься этим все время, пока мы не получим доказательств. Имоджин оказалась прижатой к горячему мужскому телу, а твердая штука уперлась ей в бедро. Она в страхе оттолкнула его что было сил: — Нет! Я не буду! Я не могу! Он отпустил ее, и от собственного толчка она едва не свалилась с кровати. — Чего ты боишься? — хмуро спросил он. — Или почему ты так боишься? Этим занимаются все, и многие находят это приятным. Приятным! — Но только не я! — закричала она, скорчившись на самом краю кровати. — Имоджин, — произнес он со вздохом, — неужели ты совсем мне не веришь? — Нет! — отрезала она. — Если ты и правда цветок, Имоджин из Кэррисфорда, — процедил он, сурово поджав губы, — то тебя можно сравнить разве что с чертополохом. Могу я хотя бы надеяться на то, что ты будешь делать, что тебе велят? — После того, как ты меня запугал чуть не до смерти, — язвительно процедила она, — разве я осмелюсь ослушаться своего господина? — Хорошо. — Он подтащил ее за руку к середине кровати и прижался к ней горячим телом. Она попыталась оттолкнуть его, но Фицроджер ей этого не позволил. Цепенея под его непроницаемым взглядом, она застыла, раздвинув ноги. — Сведи ноги вместе, — велел он. — Мне тошно смотреть, как ты изображаешь из себя великомученицу. Постарайся расслабиться. — Расслабиться?! — возмутилась она, но не дождалась ответа. Его шершавая от мозолей ладонь легла ей на бедро и начала двигаться. Это было уверенное и сильное прикосновение. Горячая ладонь прошлась по ее животу и коснулась плеча. Она понятия не имела, зачем Фицроджер этим занимается, но не могла не признать, что это довольно приятно. — Ты не чертополох, — прошептал он. — Твоя кожа нежнее лепестков розы… — Что ты делаешь? — Она поежилась, как от щекотки. — Ласкаю тебя. — Ласкаешь меня? — удивилась Имоджин. — Как пугливую кобылку! — хмыкнул он. — Я не кобыла! — фыркнула она и вдруг почувствовала, как оживает ее кожа под горячей шершавой ладонью. — Вот и хорошо. — Он провел рукой по ее груди. — Иначе отец Вулфган обязательно бы меня проклял. — Перестань! — Она обеими руками перехватила его руку. — Он сказал, что это один из самых страшных грехов: позволять тебе здесь меня трогать! Одним неуловимым движением он умудрился вырваться и поймал ее руки, а потом завел их ей за голову. — Он и насчет этого тебя предупредил? — Фицроджер наклонился и взял в рот ее сосок. Имоджин завизжала, как резаная. Ему пришлось отпустить ее руки, чтобы зажать рот. — Черт бы тебя побрал! Она посмотрела на него и увидела, что он ухмыляется. Жуткий, несносный тип! Она укусила ненавистную ладонь, лежащую на ее губах. Фицроджер выскочил из постели. — Не могу в это поверить, — пробурчал он, тряся укушенной рукой, — но похоже, в конце концов нам придется сделать по-твоему! Имоджин застыла, не в силах отвести взгляд от копья, вызывающе торчавшего у него между ног. В точности как у Уорбрика! — Все, — проговорила она, забившись в самый дальний угол кровати, — я ухожу в монастырь! — Какая же ты трусиха! — Он смерил ее холодным взглядом. — Наш брак не завершен, — выпалила она в отчаянии. — Его еще можно расторгнуть! И у тебя нет права препятствовать мне стать Христовой невестой. Отец Вулфган сказал… — Еще одно слово об этом святоше, и он — покойник! — рявкнул Фицроджер, тыча пальцем ей в лицо. Она охнула от ужаса. Он вернулся в кровать, накинул одеяло и решительно привлек ее к себе. Она извивалась всем телом, стараясь вырваться, но с таким же успехом можно вырываться из железных тисков. А эта штука впилась ей в бедро, как дубовая палка. Имоджин толкала его что было сил, но ничего не добилась. Потеряв надежду вырваться, она затихла. — Твое тело — творение Господа. — Его голос был ласков, как и рука. — И несомненно, одно из самых лучших. |