
Онлайн книга «Нежный защитник»
Он бросил на нее один только взгляд, и если и был до этого хоть немного расслаблен, то теперь на его лице снова утвердилась холодная маска. — Полотенце! — отрывисто бросил он. Она поспешно отставила кувшин и подала ему большое полотенце, стараясь не натыкаться взглядом на его тело. Какая же она глупая! Она заметила, что его тело совсем не загорело ниже пояса и его мужской орган не торчит от возбуждения. Она с облегчением перевела дыхание. — Подай мне чистую одежду. Имоджин была рада поводу отвернуться и с готовностью полезла в его сундук. — Простую или нарядную? — уточнила она. — На твой выбор, — ответил он с легкой усмешкой. Имоджин добросовестно перерыла все три сундука с одеждой и обнаружила, что сделать выбор не так-то легко. Здесь имелось все, что угодно: от кожи и замши до тонкого шелка. При желании он снова мог перещеголять самого короля, а мог вырядиться простым крестьянином. Впрочем, Фицроджеру не требовалось никаких уловок, чтобы привлечь к себе всеобщее внимание. Она повернулась, собираясь подать ему одежду. Он сидел на скамье, скинув с себя мокрое полотенце. Она могла бы уже свыкнуться с видом его обнаженного тела, но это было не так-то просто. И она опять залилась краской. — Ничего, вот заштопаешь меня разок-другой и совсем перестанешь обращать на меня внимание. — Заштопаю тебя?.. — Разве ты не умеешь выхаживать раненых? — сурово прищурился он. — Что за новости? — Я ум-мею… — пролепетала она испуганно. — Но не совсем… мне не приходилось зашивать раны. Хотя я знаю, как это делают… кажется. — «Кажется»! — передразнил он. — Наверняка твой папочка оградил тебя даже от этого! Хотел бы я знать, от чего он тебя ограждал: от ран или от мужчин? — Не смей так говорить о моем отце! — Я буду говорить так, как мне угодно, Имоджин! Возможно, твоему отцу было по средствам держать в доме женщину для украшения. А мне — нет. — Тогда зачем ты силой вынудил меня стать твоей женой? — выпалила она, швырнув в него одеждой. Он встал и начал натягивать лосины. — Я не вынуждал тебя силой, Имоджин, — терпеливо напомнил он. — Ни в прямом, ни в переносном смысле. Имоджин лишь сердито закусила губу. — И любой нормальный мужчина, даже благородный граф Ланкастер, вправе ожидать от своей жены самого нежного ухода в том случае, если его ранят, — продолжал он, возясь с одеждой. — Хотя, конечно, прежде всего это предполагает, что благородный граф вообще снизойдет до того, чтобы угодить в ситуацию, грозящую ранением. Имоджин пожалела, что под рукой не нашлось ничего подходящего, чтобы швырнуть в его нахальную физиономию. — Почему ты издеваешься над всеми подряд? Тебе не надоело упиваться своим превосходством? И разве Ланкастер виноват, что ему не пришлось когтями и зубами прокладывать себе дорогу наверх? Его руки даже не дрогнули, но подбородок сурово выпятился вперед: — Имоджин, думай, что говоришь. — С какой стати? — взорвалась она, доведенная до бешенства этими бесконечными издевательствами и словесными поединками. — Что еще ты со мной сделаешь? Будешь бить? За то, что сказала правду? Он выпрямился. В его глазах был арктический холод. — Подойди сюда. От страха у нее душа ушла в пятки. И кто тянул ее за язык? Разве можно дразнить этого дракона? — Подойди сюда, — повторил он. Имоджин готова была пуститься наутек, но гордость не позволила ей спастись бегством. Она двинулась к нему на непослушных ногах. — Сядь. — Он показал на скамейку. Имоджин рухнула на скамью — ноги ее не держали. Она не смела оторвать глаз от своих судорожно стиснутых рук. — Имоджин, — миролюбиво заговорил он, взяв в руки рубашку. — Я искренне хочу быть с тобой добрым, но временами ты сама напрашиваешься на ссору. Я не… Он умолк, не найдя нужных слов, и Имоджин от удивления забыла о своем страхе. Она и думать не смела, что когда-нибудь сподобится увидеть, как Фицроджер пришел в замешательство. Он не смотрел на нее, делая вид, что целиком занят своей одеждой. — Я не очень-то привык к доброте, — продолжал он, — потому что пропитался жестокостью до самых костей, прокладывая себе путь наверх зубами и когтями. — Прости, — смутилась она. — Я не хотела тебя обидеть… Его глаза холодно сверкнули. — Ты не обидела меня. Но ты задела мое больное место. А это очень опасно. Мудрая жена ради собственной пользы во время ссор и стычек не станет упоминать о моем прошлом и о моем происхождении. — Но я не хотела ссориться! — возразила она. — Тогда можно лишь подивиться тому, что ты только и делаешь, что затеваешь ссоры, — проговорил он, натянув наконец рубашку. А потом внезапно повернулся. Одной рукой он схватил Имоджин за руки, другой — за волосы. Он даже успел обхватить ее ногами, не позволяя двинуться с места. Она оказалась совершенно беспомощна в этой ловушке из твердого, сильного мужского тела. Ее сердце колотилось, как бешеное, а с губ слетел слабый испуганный писк. — Вот видишь, — ухмыльнулся он, — с кем ты связалась. Ее страх немного утих, когда до нее дошло, что он не собирается причинять ей боль. — Я никогда не сомневалась, что ты превосходишь меня в силе, Фицроджер! — И во всем остальном тоже, Рыжик. — Я хочу быть равной тебе! — обиженно сказала она и затихла: вот сейчас он рассмеется! Но он не поднял ее на смех. — Тогда добивайся поставленной цели. — Он равнодушно отпустил ее и поднял с пола тунику. Имоджин, содрогаясь от пережитого страха, осторожно потерла побелевшие запястья. Белые отметины на нежной коже — свидетельство его власти над ней — приводили ее в отчаяние. — Предлагаешь мне научиться владеть мечом? — горько спросила она. — И постараться обзавестись такими же мускулами, как у тебя? — Иди к цели так, как считаешь нужным. В конце концов, я тоже был когда-то хилым, недоношенным ребенком, да вдобавок еще и бастардом. — Фицроджер завязал тесемки на вороте туники и накинул сверху куртку. — Но дело не в физическом превосходстве. Я сильнее короля и могу убить его в поединке. Но делает ли это меня выше его — или хотя бы равным? Нет. Я выполняю его приказы. И я буду сражаться на его стороне. Имоджин окинула взглядом его мощное, поджарое тело, и ее осенила новая мысль: — А за меня ты будешь сражаться? — По-моему, я уже это делал, — напомнил он ей. — Да, верно… — смутилась Имоджин. — А почему ты служишь королю? |