
Онлайн книга «Примкнуть штыки!»
– Пусть уйдёт на фронт офицером, – сказал Мамчич Ботвинскому и Гаврилову. – А там – как судьба положит. Наша задача – сделать из него среднего командира взвода. Но вышло так, что на фронт шестая рота отправилась не в офицерских петлицах и новеньких портупеях через плечо, о которых мечтали все с первого месяца обучения, не впереди стрелковых взводов, а в составе их. И значительно раньше… Разговор о женщинах даром не прошёл. Молодое брало своё в этих сильных, здоровых людях. – Эх, ребя, а вот у меня дивчина была! – вздохнул вдруг курсант из первого отделения. – О-о! Косу как расплетёт, волосы распустит – и спины не видать. Грудя – во! – Да это ты не про тётку ли свою рассказываешь, Ванюх? А, парень? – Про какую ещё тётку! Говорю вам, невеста была. Таня. Теперь за другого замуж пойдёт. – Курсант вздохнул, но большой печали в его вздохе не было. – А до войны Таня была моя. – В каком смысле? Невеста, что ль? – Ну да, вроде как она самая. Невеста. – Так зачем же ты всем про свою невесту рассказываешь, трепло! – А, теперь всё едино. Теперь мне её не жалко. Уже месяц писем не пишет. Брат сообщил, что к Тане моей гармонист, Сёмка, мелодию подобрал. А если так, то… Все ребята наши на фронт ушли, а Сёмка – белобилетник. У них в роду никто в армии не служил. Ему сейчас там лафа. Таню выбрал. – Гад он, твой гармонист, – сказал Алёхин. Денисенко тоже встрепенулся: – Как же это так, Ванюх? Война же идёт! Какая может быть гармонь? Что у вас за деревня такая? Несознательная какая-то. – Деревня хорошая. Весёлая, – мечтательно продолжал Ванюха. – Журавлихой называется. Шестьдесят семь дворов. Девки, главное дело, все гладкие, справные. Яблоками пахнут. – Какими ещё яблоками? Девка она и есть девка. Девкой и пахнет. – Нет, – спокойно и уверенно возразил курсант, – наши, журавлихинские, яблоком пахнут. Точно говорю вам. Ребя, а что, живы будем, айда ко мне в Журавлиху! От Подольска недалеко. На поезде меньше суток. – Девок твоих нюхать? Или гармонисту морду бить? – Да ну его. В Журавлихе и без Таньки девок много. Невест себе выберете любых. Точно говорю вам. – Девки, братцы, везде хорошие. Только не про нас они… А сержант Смирнов вдруг пропел фальшивым голосом: Гармонист, гармонист,
Положи меня под низ.
А я встану погляжу,
Хорошо ли я лежу.
– Пошёл ты к чёрту, сержант, со своим похабством! Некоторое время ехали молча. Слушали, как гудит мотор и гремят внизу колёса. Иногда грузовик притормаживал, что-то объезжал. – Что там такое? – Воронки. Вон, посмотрите, свеженькие. – Обстрел? Или бомбёжка? – Какая разница… – Большая. Если обстрел, то, значит, германы рядом. – Может, и рядом. – Да, ребя, хорошо было до войны… И Воронцова кольнуло это «до войны», произнесённое уже не раз за последние дни. Видать, прав был, дед Евсей: германца скоро не одолеть. Вон он как прёт. Фронт прорвал на всю глубину. Сколько ж у него танков и самолётов, если наши такой силой не смогли остановить его? Если на Десне его не удержали, то что против него мы? На какой-то речке, которую не только танки, но и куры вброд, должно быть, переходят, гузку не замочив. Но об этом лучше помалкивать… Курсанты уже и не пытались дремать. Постукивали подошвами сапог и прикладами новеньких СВТ по деревянному настилу кузова, ощупывали подсумки и штык-ножи в металлических ножнах на ремнях, поглаживали вещмешки, в которых лежали кое-какие личные вещи: смена тёплого белья, комплект запасных портянок, вафельное полотенце – всё новенькое, выданное старшиною прямо со склада. Там же на самом дне лежали пакеты с сухим пайком. Так, продукты снизу, приказал уложить ранцы помкомвзвода Гаврилов. Теперь они поняли, почему. Полевой кухни у шестой роты не было. Обещали прислать следом. Будет ли она, кухня? Будет ли горячая каша и кипяток для чая? А сухпай – вот он, в ранце, пощупать можно, погладить, понюхать. Самозарядные винтовки им выдали совсем недавно. К ним курсанты ещё и привыкнуть как следует не успели. Когда в затворный механизм попадала земля, самозарядки частенько заклинивало. Так что обращения они требовали более нежного, чем старушки с четырёхгранными штыками. Но из новеньких самозарядок взвод палил всё же гуще, веселее, и пули скорее сметали мишени. Неожиданно грузовик замедлил движение, водитель переключился на пониженную, а вскоре и вовсе притормозил и свернул на обочину. Машину встряхнуло раз-другой на булыжниках, и она остановилась. Мотор заглох. Фары погасли. Мимо в кромешной тьме пробежал вестовой. – Выходи строиться! – выкрикивал он, стуча по бортам черенком малой сапёрной лопаты. – Ну, вот и прибыли на войну. – Наконец-то. – А где война-то? – А ну, давай, засранцы, пошустрей! Ничего не забывать! Стали торопливо выпрыгивать наружу. Загремели сапогами по булыжной дороге. Кто-то неосторожно уронил винтовку. – Оружие беречь! Разоспались, сучата! – Ничего не видать… – Это ж что, братцы, и есть передовая? А где германы? Разбежались, что ли? – Передовая, а не стреляют. Почему не стреляют? – Погоди. Не стреляют… Настреляешься. – Это так. Не спеши, коза, все волки твои будут. – А говорят, немец ночью не воюет? Так ли, товарищ старший сержант? – Прекратить разговоры! Воронцов спрыгнул на дорогу, придержал на весу винтовку и подсумки с патронами. Ноги затекли и закоченели. Многим хотелось сразу же справить маленькую нужду. Но кустов нигде поблизости не наблюдалось. Да и команды на это не было. Значит, сразу куда-то погонят. – Становись! – Первый взвод!.. – Второй взвод!.. – Третий!.. – Проверить наличие оружия! Подсумки! Каски! Сапёрные лопаты! Лейтенанты и сержанты наперебой подавали команды, строили своих людей, проводили перекличку. Воронцов занял привычное место в строю, посмотрел на левый фланг. Звёзды сияли так ярко, что можно было разглядеть лицо третьего человека. Третьим в строю стоял пулемётчик Селиванов. А дальше, четвёртым, должен был стоять его второй номер – Краснов. Возле бронемашины ходили Мамчич и начальник штаба передового отряда капитан Челышев с какими-то незнакомыми людьми в бушлатах и лётных куртках. По их поведению и возгласам было понятно, что курсантский отряд с орудиями они ждали давно. В темноте поблёскивали то стволы короткоствольных трофейных автоматов, то длинные плоские рожки, то белые повязки бинтов. Эти люди не были похожи на бойцов регулярных частей РККА, какие всё лето шли и ехали по большаку к фронту мимо Подлесного. Но воевали здесь и удерживали фронт именно они, непохожие на бойцов и командиров. И кто там, среди них, был командир, а кто простой боец, тоже понять было нельзя. |