
Онлайн книга «Право учить. Работа над ошибками»
Дверь где-то за моей спиной тихо всколыхнула воздух, открываясь, и только в момент остановки петли предательски скрипнули, возвещая об удавшейся попытке проникновения. Для порядка следовало бы спросить, кто желает насладиться моим обществом, но лень и отсутствие малейшей тяги к разговорам заставили хранить молчание. К тому же не было нужды выяснять личность вошедшего: бесшумное передвижение вкупе с напряжённым сопением могли принадлежать лишь одному существу на свете. Прошло не менее минуты прежде, чем Мэй спросил: — Ты ничего не хочешь мне сказать? Совершенно справедливо замечаю: — Хотел бы — сказал бы. Новая минута обиженной тишины. — Так и будешь сидеть? — Я бы предпочёл лечь, но на сон времени не хватит. Вопрос с вызовом: — А на что хватит? — На завершение дел. А может, и на них не хватит. Не знаю. Мне нужно лишь дождаться кое-кого и изложить просьбу, а вот перепалка с эльфом в моих планах не предусматривалась. — Это хорошо. Тогда давай завершим одно из них. — Следует пауза, видимо, необходимая, чтобы добавить следующему слову заметный нажим: — Моё. — Что за дело? Никак не могу припомнить... Мэй подошёл к столу и протянул руку: — Отдай. Я с интересом посмотрел на подрагивающие в нетерпении тонкие пальцы. — Что? — Ты прекрасно знаешь! Почёсываю подбородок: — Не-а. Даже не могу себе представить, о чём идёт речь. — Хочешь меня позлить? — Скорее это ты стараешься испортить мне настроение странными загадками. — Ты... Пальцы сжались в кулак, не слишком объёмистый, но ощетинившийся острыми костяшками и весьма убедительный. — Отдай! Закрываю глаза, чтобы не видеть исполненное негодования лицо эльфа. А ещё — чтобы не выдавать собственных чувств. Потому что никак не могу понять, что именно чувствую. — Пока не пояснишь, какую вещь имеешь в виду, не смогу решить, отдавать или нет. А кроме того... — Меня посещает внезапное озарение: — Не припомню, чтобы хранил чужое имущество. Всё, что у меня есть, принадлежит только мне. — Ты не посмеешь! Оставляю грозный вскрик без ответа. У меня тоже есть пределы, как Мэй не понимает? Пределы терпения и понимания. Спираль поступков, похожих друг на друга, как капли воды, не должна стать бесконечной, решающий рубеж пройден. К тому же... Не зря в народе говорят: «Что в лапы дракону попало, то пропало»! — Отдай! Я прошу. Напоминаю: — Право на просьбы ты потерял вместе с «искрами». — Я был вынужден! — Неужели? Ты сам сделал выбор. — У меня не было выбора! Приоткрываю один глаз, чтобы полюбоваться на разрумянившиеся от гнева щёки Мэя: — Скажи честно: ты не хотел умирать. — Да, не хотел! Я не мог, не имел права тогда умереть! — Почему же теперь недоволен? Ты добился поставленной цели теми средствами, что подвернулись под руку. — Твоими средствами! — Я всего лишь предложил. Ты воспользовался. Но правил игры это не отменяет. — Я не собираюсь играть по этим правилам! — И не надо. Потому что партия давно окончена. Он осёкся, захлопав ресницами: — Не отдашь? А сколько в голосе разочарования... Интересно, на что рассчитывал эльф? Вспоминал наивную уступчивость и полагал, что всё будет по-прежнему? Нет, длинноухая моя радость, прошлое благополучно завершило своё существование. Мне нужно было меняться, и я изменился. Не в лучшую сторону? Так тоже бывает. Но зато теперь знаю, как следует поступать, особенно с капризными детьми, — нужно ограничивать их свободу. — Нет. Черты идеально красивого лица заострились, мигом растеряв нежную привлекательность, а мне вдруг подумалось: и что дальше? Он набросится на меня? Вырвет «искры» силой? Не припомню, чтобы подобное поведение вписывалось в рамки старых обычаев, однако Мэй далеко не всегда придерживается традиций своих соплеменников. Может, надо начинать опасаться? — Отдай. Почему он настаивает так упорно? Сначала старался всучить мне хрустальные висюльки, теперь загорелся желанием заполучить их обратно. А, наверное, всё дело во мне: эльф догадался, что я каким-то образом связан с Драконьими Домами, и поскольку дядин пример навёл племянника на не самые добрые мысли, Мэй желает уничтожить даже тень наших отношений. Значит, Стир’риаги ответил на вопрос именно теми словами, которые я с удовольствием забил бы ему в глотку... Что ж, не повезло. Но если потерпел поражение на одном поле боя, глупо дарить противнику победу на другом. Моё молчание было истолковано превратно, эльф скривил тонкие губы. — Хочешь, чтобы я умолял? Может, прикажешь встать на колени? Он не понимает, насколько смешно выглядит со стороны, и не даёт объяснить всю бессмысленность спора. Зачем я вообще связался с lohassy? В памяти проснулись мамины склонности и предпочтения? Эй, что это он делает?! Пока я мысленно рассуждал о причинах собственной глупости, Мэй глубоко вдохнул, закусил губу и бухнулся коленями в пол. Доигрался... Переход словесной дуэли в сражение высокопарных жестов означает, что её участники недостаточно опытны и умелы. Я мнил себя успешным дуэлянтом, но на поверку оказалось, что прямолинейная наивность зачастую достигает цели быстрее, чем самый хитрый финт. И как действовать теперь? Сдаться, полностью признав поражение и потеряв последнее влияние? Упорствовать дальше, рискуя окончательно обосноваться в представлениях эльфа как негодяй и мерзавец? — Кхм! — Звучит требовательное покашливание. — Дверь была открыта, но всё равно должен спросить — мне будет позволено войти? — Разумеется. Я жду вас, мастер Гедрин. Эти шаги в отличие от эльфийских звучали гулко и нарочито тяжело, зато остановить гномий натиск за все времена существования удавалось только панцирной пехоте, да и то лишь её отборным подразделениям. — Простите, что помешал. Мэй, осознавший опасную нелепость сложившихся обстоятельств, дёрнулся, но вынужден был остаться в прежней позе, застигнутый моим небрежным замечанием: — Разрешения встать никто не давал. Гном, не присутствовавший при начале беседы, но тем не менее догадавшийся, что происходящее имеет под собой основания, фыркнул в ладонь, поглаживающую одну из косичек бороды. Следовало бы подняться и поклониться, но ноги так уютно пристроились на столе... |