Онлайн книга «Лагерь обреченных»
|
– Андрей, ты, если что, посидишь один? – спросил он. – Куда я денусь из подводной лодки! Посижу, конечно. Закрыв за гостьей дверь, Елена Викторовна вызвала мужа в зал. До меня донеслось: «Да какой подарок, там все свои собрались! Посидим полчаса – и назад». – Андрей, – Клементьев вернулся на кухню, – мы ненадолго сходим к соседям. Света придет, скажи ей, что мы у тети Раи. Ты, пока нас ждешь, не скучай, телевизор включи. Супруги быстро собрались и ушли. Я, оставшись один, убрал со стола, помыл за собой посуду, походил по квартире, посмотрел обстановку. Услышав звонок в дверь, пошел открывать. С улицы вернулась Светлана. – Здравствуйте! – От удивления девушка не знала, что ей делать – раздеваться или уточнить обстановку в квартире. – Мама с папой ушли к тете Рае в гости. Меня оставили квартиру охранять. – Понятненько. – Она повесила на крючок курточку, прошла в родительскую спальню, переоделась в домашний халат. – Мне предки поесть что-нибудь оставили? – Она открыла-закрыла холодильник, звякнула крышкой кастрюли. – Кроме супа что, ничего нет? – Извини, Света, знал бы, что ты придешь, сбегал бы в магазин, колбасы по два двадцать купил бы. Ты ешь вареную колбасу? – Я все ем, только ничего нет. Она вышла в коридор, судя по звукам, обулась, хлопнула дверью. Я остался на месте. Минут через пять Света вернулась с яйцом в руках. – У соседки заняла, а то дома шаром покати, один суп прокисший. – А я ничего, съел. Света, а где брат? – У бабушки ночует. Бабушка его пирогами накормит, а мама ничего печь не умеет. Света разбила яйцо на сковородку, включила чайник. – Как дела в школе? – спросил я, чтобы поддержать разговор. Она презрительно фыркнула. – Понятно, у взрослых девушек про учебу не спрашивают. Замуж не собираешься? Она повернулась ко мне, картинно вздохнула, закатив глаза в потолок. – Света, я в деревне живу, ты на меня не обращай внимания. Я уже позабыл, о чем с городскими девушками можно поговорить. У нас в Верх-Иланске всего три темы: учеба, замужество и коровы. Света полезла за хлебом, привстала на цыпочки, я звонко хлопнул ее ладошкой по упругой попе. Она взвизгнула: – Дурак, что ли? – О коровах поговорим? – Я маме на тебя пожалуюсь. – Даже не вздумай! Она выгонит меня из дома, и мне придется провести ночь на вокзале. – А почему ты не идешь ночевать к своим родителям? – Общий язык не нахожу. Я с семнадцати лет отдельно от них живу. Они отвыкли от меня, а я – от них. Как ни встретимся – одни упреки: «На мичуринский не ездишь, на огороде не помогаешь, на Восьмое марта даже открытку не подпишешь!» – У меня то же самое, только без мичуринского и открытки. – Света поставила сковородку на стол, стала есть. – Все время я что-то делаю не так, все время мной предки недовольны. А ты как от них в семнадцать лет ушел? – В Школу милиции поступил. В дверь постучали. Я на правах старшего в доме пошел открывать. Вернулись повеселевшие и порозовевшие после спиртного супруги Клементьевы. – Как ты здесь, не скучал? – спросил Геннадий Александрович. – Света, откуда яйцо взялось? – Снесла, – сквозь зубы ответила дочка. – Света, – нахмурился Клементьев, – тебе не кажется, что ты в присутствии постороннего человека себя неправильно ведешь? Девчонка, ничего не ответив, выскользнула с кухни, оставив немытую посуду в раковине. – Погоди немного. – Рассерженный отец пошел разбираться с дочерью. «Как сказал ее родной дядя: «Мир девочки-подростка сложен!» Один брат педагог-гуманист, другой, чувствуется, рад бы за ремень взяться… Нет, нет! Не станет он взрослую девчонку ремнем наказывать. Да и маленькую ни к чему бить. Это в меня родители ремнем вколачивали уважение к условностям. Не во всех же семьях так». Из дальней комнаты через прикрытую дверь донеслись возбужденные голоса Клементьева и его супруги. Судя по наступательной интонации Елены Викторовны, она заступилась за дочь. Геннадий Александрович вернулся на кухню с задумчивым видом человека, уступившего в очередном педагогическом споре. – Не обращай внимания, – сказал он. – Переходный возраст. Вопросы воспитания дочерей меня не интересовали. – Геннадий Александрович, у меня в Верх-Иланске произошли события, которые требуют вашей консультации. Я рассказал ему о банке с золотом, о сыне Паксеева, который живет не по средствам, о насмешливом взгляде Нели Паксеевой на похоронах. – Продать сто граммов золота на «черном рынке» сложно, – сказал Клементьев. – Надо знать скупщиков золота, ориентироваться в ценах на лом металла, иметь физическое прикрытие от грабителей. Знаешь, как может получиться: приехал ты с товаром, тебя сзади тюк по голове – и ни денег, ни золота! И жаловаться ни к кому не пойдешь – у самого рыльце в пушку. Но если задаться целью, то небольшую партию золотишка сбыть можно. Килограмм – никогда. Это запредельный вес. Как только ты заикнешься о килограмме золота, сами же скупщики на тебя в милицию стуканут, чтобы ты им конъюнктуру на рынке не расшатывал. Теперь о «золотом тельце». Я сам никогда не сталкивался с таким объемом золота, но слышал, что сокровища могут крепко по мозгам вдарить. От блеска золота не один человек с ума сходил. Десятки, сотни… Ты же начитанный парень, Андрей! Вспомни «Остров сокровищ»: никто никакого золота еще не видел, а уже корабль в экспедицию снарядили и помчались через сто морей за кладом капитана Флинта. Теперь перенеси эту ситуацию из средневековой Англии в наше время: кто-то рассказал тебе о кладе и показал колечко оттуда. Ты поверишь в сокровища? Скорее всего, да, колечко-то, вот оно – перед тобой. Как только поверишь в банку с золотом, так начнешь высчитывать его объем и цену. Ты чего ухмыляешься? – Именно этим я занялся, когда узнал про золото. Пошел в библиотеку и высчитал объем трехлитровой банки. – Для тебя банка с золотом – абстракция, а для Седова – лакомый кусочек. Протяни руку – и он твой! – За этот кусочек кое-кто уже ноги протянул. Геннадий Александрович, вы мне поможете с Сергеем Паксеевым? – Честно тебе скажу, ты ставишь меня в неловкое положение. Для меня, конечно, не составит большого труда навести справки, но я не желаю, чтобы ты, вопреки здравому смыслу, продолжал копаться в деле Паксеева. Тебе же ясно русским языком сказали: «Не лезь куда не просят!» Гордеев прав на все сто процентов. Выявит проверка, что вы вмешиваетесь в компетенцию КГБ, – вас всех под раздачу пустят. Представь: чекисты о нас ноги вытирают, а мы за них преступления раскрывать будем? Какой проверяющий это потерпит? |