
Онлайн книга «Граница лавы »
– Не совсем так. Но с женщиной это было связано. – Тогда тост за женщин! – Согласен, – кивнул Брейн, и они выпили. – Кстати, о женщинах… – вспомнил президент и, подняв кверху палец, выдержал небольшую паузу. – Так вот, о женщинах. Ты знаешь эту богачку, которую мы захватили ради выкупа? – Так это ради выкупа? – улыбнулся Брейн. – И ради выкупа тоже, – подхватил его игру президент, и они рассмеялись. – Да, я знаю о ней еще кое-что, кроме того, что она богачка и у нее имелось целое отделение телохранителей: ее тело выглядит безупречно!.. – Тело? Ты хочешь сказать, что видел ее тело? – уточнил президент Джим, и в его глазах появился стальной блеск. – Ну конечно, видел. Здоровенные сиськи, крутые бедра, плечи… Один раз увидишь, уже не забудешь. – То есть вы с ней… – не договорив, президент Джим замолчал. «Спалился наш вождь», – подумал Брейн. – Нет, ну что ты! Я, конечно, хотел бы, но при ней были охранники – они бы выпотрошили любого, кто ее хотя бы коснулся. Но она танцовщица, Джим. Она горячая, как огонь, танцовщица, и танцует она голышом. – Голышом?! – воскликнул президент Джим, вскакивая. – Голышом, камрад! Прикинь?! Какое-то время президент не дышал, зависнув над стулом. Потом упал обратно и засмеялся, слишком громко и нервно. Но, спохватившись, взял себя в руки и сказал: – Ты хороший парень, Томас, жаль, что мы тебя ссадили. – Ну уж нет, Джим, это тебе спасибо. Неизвестно, что там на Джильсе выдумали бы коллеги, если бы их, конечно, не вычислили и не перебили «кузены»-стратеги. – Кузены? Почему кузены? – Ну они так друг друга называют, чтобы не использовать ругательства, – разъяснил Брейн, и президент снова засмеялся, но теперь не так громко. Похоже, он понял, что Брейн за ним тоже наблюдает. – А скажи, ты с ней хотя бы раз разговаривал? – С Калипсо? Да, разок разговаривал. Стояли у стойки, выпивали. – А когда она танцевала? – Мы разговаривали еще до танца. Потом бар закрыли от посторонних, а мне разрешили остаться – охранник сказал, что она не возражала. – То есть она была не против, если бы вы с ней… – Нет, она высказалась конкретно и однозначно, – перебил президента Брейн, заметив, что данный вопрос почему-то сильно волнует собеседника. – И что она сказала? – Она сказала что-то типа того: ты мне симпатичен, но уже староват. Мне нравятся ребята помоложе! Сказав это, Брейн разлил по стаканам и поднял свой. – За что пьем? – спросил президент Джим. – За то, чтобы мы помнили, сколько нам лет, и выбирали задачи по силам. – Хороший тост, – сказал президент, и они выпили. Брейн стал неторопливо закусывать, определив по выражению лица собутыльника, что тот придумывает очередную тему для расспросов. – Дерьмо это баклажановое пюре, – сказал наконец вождь, отодвигая упаковку с фиолетовым содержимым. – Надо будет сказать, чтобы его больше не производили. Ну ведь дрянь же? – Дрянь, – согласился Брейн. – Надо будет написать отзыв гостя – от твоего имени. – Зачем? – Затем, что твое мнение будет перевешивать сотню местных – для профсоюза это более важно. – Ты имеешь в виду тот профсоюз, что чуть дальше от нашего входа? – махнул рукой Брейн, осознавая, что крепко захмелел. Но только в смысле мышечной реакции, разум же его оставался строг и расчетлив. – Да, этот долбаный профсоюз активных домохозяек, которым не сидится на месте. – Они сегодня неплохо пели. – Дуры потому что… – мотнул головой президент. – Слушай, а почему ты все еще капитан, если тебе уже под пятьдесят, а? – Дружище, мне уже давно за пятьдесят. – За пятьдесят?! – переспросил президент, и на его лице появилось выражение легкого ужаса. – Прикинь, столько еще живут. – Нет, я в том плане, что военные твоего возраста давно полковники или пенсионеры. – Совершенно верно. Но я поздно начал служить, – честно ответил Брейн. – Поздно начал… – повторил президент. – А выглядишь прекрасно. Молодо выглядишь. У меня вот пузо, а ты просто атлет. – Это все работа. – Работа. А давай выпьем за работу, Томас? – За работу, – поддержал Брейн, и они выпили. А потом помолчали, каждый закусывая тем, что ему больше нравилось. Президент налегал на мясные и белковые пюре, Брейну нравились фруктовые. – Ты вообще чем по жизни раньше занимался? Или всегда был военным? – спросил Джим спустя пару минут. – Занимался всем понемногу. Например, могу торговать рыбой. Джим засмеялся. Брейн улыбнулся. – Не, ну это, конечно, важно. Я раньше тоже восьмихвостых крабов продавал, когда мальчишкой был. Мы их «на молниях» собирали в межсезонье и сюда тащили – на продажу. – На молниях? – Ну в сотне километров отсюда начинается, по-научному, территория погодной и геодинамической нестабильности. Это значит, что там ветра по тысяче километров в час и ливни – тысяча миллиметров в месяц. – Ни хрена себе! – Вот именно! Камни летают со скоростью пули. Старые деревья за час превращаются в щепу. Но сезон проходит, снова тишина, речки возвращаются в русла, деревья растут, и опять все хорошо четыре месяца. – А крабы? – Вот эти четыре месяца – крабы, а потом – опять ураган, и только грязь, глина и камни. – Круто. – Круто. Но ты же не из рыботорговцев в спецназ попал? – Я еще программирую. – Во как! Ты серьезно? – Серьезно. – Ты, конечно, извини, но у тебя морда в шрамах и плечи вон какие – на компьютерного гения никак не тянешь. Брейн засмеялся. – Извини, камрад, рожей, конечно, не вышел. Но программирую, как могу. Если у вас есть с этим проблемы, могу помочь. Президент помолчал, глядя на бутылку, потом снова взглянул на Брейна и сказал: – А вот прямо завтра и покажешь, что можешь. У наших технарей запара случилась – железо вывезти смогли, а вот научить его правильно работать не получается. С этими словами президент налил по полному стакану и, взяв свой, поднялся. Брейн поднялся тоже. – Выпьем за то, чтобы ты у нас хорошо прижился, Томас, поскольку там, во внешнем мире, тебя не очень-то любят. |