Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 126 – Василий Цветков

Так или иначе, но история Белого движения свидетельствовала, что последним Верховным Правителем России и Верховным Главнокомандующим Российскими вооруженными силами остался генерал-лейтенант А. И. Деникин^[289].

Несмотря на рекомендацию Военного Совета и приказ Деникина, новый Главком ВСЮР решил не ограничиваться простым «вступлением в должность», а создал своего рода «прецедент» в Белом движении в отношении порядка принятия высших государственных должностей. По настоянию Врангеля акт о передаче власти Главкома от членов Военного Совета следовало запротоколировать в определенной форме. Этот акт, хотя и не менял существа принятого Военным Советом предложения, придавал ему совершенно иную мотивацию. Не «отсутствие связи» Главкома с армией, а идея ведения переговоров с советской властью при посредничестве англичан диктовала данное изменение в высшем руководстве армии. Шиллинг вспоминал, что Врангель, «к великому нашему изумлению, предъявил нам решительное требование дать ему подписку в том, что условием принятия им должности Главнокомандующего не будет предъявление ему требования – наступления против красных, а только вывод армии, с честью, из создавшегося тяжелого положения». Показательно, что в акте Врангель был назван «заместителем» Деникина, призванным лишь договариваться о перемирии: «Драгомировым… было оглашено ультимативное обращение Британского Правительства к генералу Деникину с указанием о необходимости прекращения неравной и безнадежной борьбы… При этих условиях Совещание выразило желание просить (!) Главнокомандующего о назначении его заместителем генерала Врангеля с тем, чтобы он, приняв на себя Главное Командование, путем сношения с союзниками добился бы неприкосновенности всем лицам, боровшимся против большевиков и создал бы наиболее благоприятные условия для личного состава Вооруженных Сил Юга России, который не найдет для себя возможным принять обеспечение от Советского Правительства». Акт подписали все члены Малого Военного Совета, а сам Врангель подписался словами, подчеркивающими восстановление нарушенной при Деникине «связи с армией»: «Я делил с армией славу побед и не могу отказаться испить с ней чашу унижения. Черпая силы в поддержке моих старых соратников, я соглашаюсь принять должность Главнокомандующего».

В отличие от акта Малого Военного Совета, приказ Врангеля № 2900 от 22 марта 1920 г. (последовательность нумерации приказов сохранялась) предназначался уже для «широкого оповещения». Здесь не было ни слова о «перемирии с советской властью». Напротив, Врангель заявлял, что «сделает все, чтобы вывести армию и флот с честью из создавшегося положения», и призывал «верных сынов России напрячь все силы, помогая выполнить долг» новому Главкому. «Зная доблестные войска и флот, с которыми я делил победы и часы невзгоды, я уверен, что армия грудью своей защитит подступы к Крыму, а флот надежно обеспечит побережье… С верой в помощь Божию приступим к работе»^[290].

После этого последний приказ Деникина и приказ Врангеля «о вступлении в должность» были переданы в Правительствующий Сенат. Это было очень важным формальным действием. Сенат признавался «хранителем законов» и их высшим «толкователем». Уместно напомнить, что акт об отречении от Престола Государя Императора Николая II и акт о непринятии Престола Великого Князя Михаила Александровича были переданы в Сенат, и на основании этих актов Первый Департамент составил решение о правопреемственности власти Временного Правительства до созыва Учредительного Собрания. Теперь же, на основании двух приказов, Общее собрание Сената должно было вынести правовое утверждение власти нового Главнокомандующего. Указ Правительствующего Сената от 24 марта был сформулирован в традиционных нормах. «Именем Закона», «всем подчиненным ему присутственным местам и должностным лицам и во всеобщее сведение» заявлялось, что «Промыслом Божиим предначертано новому Главнокомандующему стать во главе воинских сил и гражданского управления в исключительный по важности исторический момент». В условиях тяжелого положения на фронте и в тылу Врангелю предстояло «отстоять оплот русской государственности на Крымском полуострове». Принципиально важным для определения полномочий Главкома была фраза о том, что «новому народному вождю… отныне принадлежит вся полнота власти, военной и гражданской, без всяких ограничений». Указ был подписан обер-секретарем П. Мезенцевым и заверен помощником обер-секретаря С. Бубелем-Яроцким. Таким образом, Сенат как бы санкционировал вручение высшей военной и гражданской власти Врангелю, и Главком полностью мог ею распоряжаться. Если учесть, что большинство сенаторов состояло в Ялтинском Совещании государственных и общественных деятелей, то становится понятной поддержка генералу не только согласно «букве закона» и принципу правопреемства, но и «за совесть». Нужно отметить, что и в дальнейшем Правительствующий Сенат, в отличие от «деникинского периода», издавал официальные Указы, разъясняющие и санкционирующие важнейшие законодательные акты, например, Указ Правительствующего Сената от 27 июня 1920 г. о «земельной реформе»^[291].