Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 180 – Василий Цветков

В пункте, касающемся «отношений с Польшей», Савинков выражал схожие с позицией Маклакова идеи, считая, что «с ней у нас следующие общие цели: борьба с большевизмом, защита от захвата ее Германией. И следующие предметы разногласий: Восточная Галиция, Литва, Белоруссия, отношения с Румынией… Вопросы первой группы («общие цели». – В.Ц.) жизненны и для нас, и для поляков, компромиссу не поддаются и много легче могут быть разрешены общими силами, чем каждому порознь. Вопросы второй группы («разногласия». – В.Ц.) не имеют такого значения и могут быть разрешены взаимными уступками; сложнее других вопросов – о Литве и Белоруссии, здесь нам лучше уступить за счет первой (плебисцит), так как в Белоруссии сепаратизма почти нет, и сохранение ее необходимо в силу принципа единства России. К весне будущего (1920 г. – В.Ц.) года нам придется воевать либо против Польши, либо в союзе с ней. Это потому, что Польша имеет сейчас под ружьем 800 тысяч человек, стоящих ей миллиард польских марок ежемесячно. Долго выдерживать такого напряжения она не в состоянии, но не может и демобилизоваться из-за большевиков и угрозы Германии. Если мы будем с Польшей воевать, то она поддержит литовских и украинских сепаратистов (последних – ценою уступок в Восточной Галиции) и получит помощь от нашего естественного врага – Румынии». Не менее важной считал Савинков необходимость сближения с Финляндией, которая требует признания независимости и территориальных гарантий: «Независимость надо признать теперь же, т. к. все равно никакое Учредительное Собрание не сможет завоевать Финляндию, поддерживаемую одинаково и Союзниками, и Германией». Что касается территориальных споров («по существу незначительных», как полагал Савинков), то здесь следовало бы «найти компромисс и необходимые нам стратегические гарантии». В том случае, если бы удалось сближение с Польшей и с Финляндией, по мнению Савинкова, это дало бы нам «армию в 300 тысяч (план маршала Фоша, представленный им на Мирной конференции в марте сего года и ею не принятый) и сделает невозможным осуществление или дальнейшее существование Балтийского Блока, т. е. отторжение от нас Латвии, Эстонии, без которых мы не можем существовать». Применительно к Балтийскому Блоку Савинков считал уже утраченной возможность добиться соглашения с прибалтийскими государствами на основе «широкой автономии» (из-за отсутствия контактов с представителями прибалтийских партий – «автономистов»). «Теперь вряд ли возможно разрешение вопроса вне признания независимости… Если бы Латвия и Литва могли рассчитывать на широкую автономию в свободной, демократической России, то несомненно бы на нее согласились, хотя бы из-за экономических соображений. Что касается Эстонии, то последняя в вопросе о независимости непримирима». В Закавказье требовалось прежде всего установить контакты с Арменией, через которую добиться сближения и с другими закавказскими республиками, учитывая при этом их стремления к независимости.

«У нас на Кавказе еще имеются верные друзья среди армян, каковыми, однако, мы воспользоваться не сумели… Следует войти с Арменией (которую поддерживает Америка) в переговоры и войти с ней в соглашение, обещая широкую автономию; соглашение с Арменией поведет к соглашению с Азербайджаном (чрезмерные надежды. – В.Ц.). Грузия же, играющая ту же роль, что и Эстония на Севере, не сможет, как и последняя, противиться нам одна». В отношениях с Украиной Савинков также признавал «незначительными» разногласия «между нами и малороссами так мало, в сущности, разницы, что украинская автономия окажется, в конце концов, не чем иным, как широким местным самоуправлением».