Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 497 – Василий Цветков

Его оценка выборов повторяла мнения военных и политиков Белого дела. Прямые выборы допускались только в городах, где «каждый избиратель будет иметь возможность знать действительно подробно и хорошо личность и свойства избираемого им». В деревнях и селах прямое избирательное право заменялось «ступенчатым» (по одному выборщику от каждых 40 дворов на волостные собрания, затем «выборы новых выборщиков» на уездные и губернские собрания, избирающие уже депутатов Всероссийского Собрания).

Критика изъянов введенной в 1917 г. избирательной системы также повторяла известные тезисы белых правоведов. Выборы по партийным спискам на пропорциональной основе приводили к тому, что в представительные органы попадали не «дельные», «деловые, истинно общественные люди», а «партийные силачи», отличающиеся «триумфами в словесных сшибках своих партийных муравейников», «партийные содержатели». Необходим переход к выборам на основе низовых структур общественной самоорганизации, в частности – «домовых общин». «Для передачи наших городов самому населению из рук и из-под опеки и командования политических партий есть прямой путь – выбор гласных от домовых общин, т. е. общин, составляемых и ведомых жильцами каждого отдельного дома для решения всех вопросов общего хозяйства этого дома». Прямые выборы в данном случае также нежелательны. Вместо них каждые 40 домов избирают в городскую думу одного гласного, который и после выборов сохранит тесную связь со своими избирателями.

Кроме того, следует укрепить деловое, беспартийное представительство: «Должно прибавить к гласным от домовых общин известное количество представителей от приходов (всех исповеданий), науки, кооперативов, профессиональных и рабочих союзов, торговли и промышленности и т. д.». Как и многие участники Белого движения, Суворин особое внимание уделял перспективам самоуправления на основе церковных приходов. Как на Руси слова «Святая София» и «Великий Новгород» были нераздельны, а в древнем Пскове самой надежной во всех спорных делах считалась крестоцеловальная клятва; как в современной Суворину Англии «приходы играли огромную роль во всей бытовой жизни населения» и «служили основой и школой для жизни политической», так и в будущей России местное самоуправление позволило бы «связать религиозную и политическую жизнь русского народа до полной сплоченности». Рост общественной сознательности усиливал бы политическую активность и создавал предпосылки для строительства гражданского общества и дальнейшей демократизации избирательного права: «Чем более будут развиты в стране печать и всякие общественные организации, тем меньше ступеней должно быть в выборах… когда каждый гражданин будет читать ежедневно большую политическую газету и состоять членом не менее, как в одном кооперативе, – тогда пусть и политические общенародные выборы станут прямые».

Суворин оптимистично оценивал перспективы именно такой формы правления, как «монархическая республика», ссылаясь при этом на уже имеющийся опыт организации власти в казачьих областях. По его мнению, сложившаяся на Дону и Кубани система управления, при которой верховная власть хотя и принадлежит Атаману, но его права ограничены Войсковым Кругом, Краевой Радой (аналогами новгородского вече) подтверждает правоту формулы – «Вече Общин и Великий Атаман». Опыт казачьего самоуправления распространится потом на всю Россию. Им также обосновывалась идея диктатуры как предварительного и обязательного условия установления «монархической республики». Добровольческой армии «в ближайшее время фактически предстоит, пускай и временно, стать носительницей государственной власти в России». Армия обязана выдвинуть военного диктатора, единоличная власть которого обеспечит становление Российской монархическо-республиканской Государственности^[768].