Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 509 – Василий Цветков

Среди ближайшего окружения Колчака были и те, кого считали «ультра-монархистами». Ими были, в частности, бывший офицер Ставки Верховного Главнокомандующего Государя Императора Николая II, свидетель отречения Государя от Престола и будущий активный сторонник сближения белых фронтов Юга и Сибири, генерал-лейтенант Д. А. Лебедев и командир 3-го Уральского стрелкового корпуса, бывший адъютант генерала Корнилова, генерал-лейтенант В. В. Голицын. Не скрывал своих монархических симпатий командир знаменитого Волжского корпуса генерал-лейтенант В. О. Каппель. Не стоит также забывать и о той роли, которую сыграли в выдвижении самого Колчака на место Главковерха и Верховного Правителя монархические салоны Омска (в частности, упоминавшийся выше салон Гришиной-Алмазовой).

Нельзя не учитывать и монархические симпатии главы МВД и будущего премьера В. Н. Пепеляева, отмечаемые на страницах его дневника. Однако в 1919 г. все эти склонности к монархизму еще не проявлялись в форме официальных заявлений. Российское правительство твердо стояло на позиции «непредрешения» до созыва Всероссийского представительного собрания. Монархические предпочтения на белом Востоке стали гораздо более заметны (как и на белом Юге) в условиях ухудшения положения на фронтах. Примечательны воспоминания полковника К. Н. Хартлинга о праздновании дня Святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, Чудотворца 19 декабря 1919 г. во Владивостоке, в Учебной Инструкторской школе на о. Русском. После подавления «гайдовского восстания» состоялся «торжественный благодарственный молебен Господу Богу… а также отслужена панихида по зверски убиенным Императору Николаю II и Его Семье. Начальник школы и протопресвитер сказали соответствующее слово в сугубо монархическом духе. Так впервые… наши юнкера услышали монархические речи. До этого времени в Школе монархическая пропаганда была воспрещена, хотя большинство офицеров, безусловно, были монархистами». Подобная оценка, высказанная Хартлингом, отражает довольно типичное для белых армий настроение, при котором кадровые офицеры и большинство добровольцев не колеблясь признаются в симпатиях к монархии, однако публично и активно их не выражают: «пьяно-застольное» исполнение в ресторанах гимна «Боже, Царя храни» никоим образом не следует считать «выражением верноподданнических чувств», а напротив, – дискредитацией монархической идеологии. 19 декабря 1919 г. панихиды по «злодейски убиенной» Царской Семье были отслужены в Чите – столице забайкальского атамана Семенова.

Не менее показателен и такой факт. В Каинском и Колыванском уездах Томской губернии в ноябре – декабре 1919 г. стал популярным оригинальный лозунг «За Царя народного и за Советы. Долой коммунию», выдвинутый местными партизанскими вожаками (Щетинкиным, Громовым и др.), в котором отразилось стремление добиться восстановления «твердой», «легитимной» власти, признающей тем не менее «демократические завоевания», произошедшие за три послереволюционных года, власти, опирающейся на демократические (как считалось) органы самоуправления^[782]. Здесь следует отметить определенную «эволюцию вправо» в политическом курсе Белого дела, приведшую в итоге к открытому официальному провозглашению монархических лозунгов в Забайкалье и в Приморье в 1921–1922 гг.