Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 520 – Василий Цветков

Несмотря на очевидное отсутствие в идеологии восставших стремления следовать программным установкам Белого дела, эмигрантские группировки незамедлительно приступили к работе по созданию вокруг Кронштадтского восстания нового центра по «борьбе с большевизмом». Тактически это выразилось в попытке продовольственных поставок «сражающейся крепости», оказавшейся в тяжелом положении из-за ее блокады. Инициатива здесь принадлежала эсерам. Свою реакцию на события в Кронштадте выразила Исполнительная Комиссия членов Учредительного Собрания (председатель Н. Д. Авксентьев), приветствовавшая «близкие ей лозунги начавшегося народного движения»: «Не иностранному вмешательству, не блокаде неповинного русского населения и не силам, враждебным заветам Мартовской революции, обязана будет Россия своим освобождением. Сами народные массы, испытавшие весь ужас большевистского режима и жаждущие водворения свободы и демократического строя, пролагают ныне путь к освобождению России», – говорилось в обращении Комиссии. Бывший член Уфимской Директории, член ЦК эсеровской партии В. М. Зензинов обратился к своему товарищу по партии Е. Ф. Роговскому с просьбой добиться выкупа муки (около 50 тыс. пудов) у торгового отдела чешского Легионбанка и его незамедлительной отправки в Ревель и далее в Кронштадт.

Проблема заключалась в своевременном получении средств (около 1 млн франков) для совершения сделки. «Если бы мы могли сейчас действительно продвинуть продовольствие в Кронштадт, – писал Зензинов, – мы сумели бы разблаговестить об этом по всему миру. А когда Советская Россия узнает, что освободившийся от большевиков Кронштадт немедленно получил из Европы продовольствие – эта весть будет искрой в бочку пороха»^[792]. Однако российские диппредставительства в Европе и САСШ (а именно они оставались наиболее крупными распорядителями средств в Зарубежье) не смогли выделить необходимой суммы. Небольшие денежные переводы (около 250 тыс. франков) были сделаны от имени «русских торгово-промышленных и общественных кругов Парижа» (от Протосоюза под руководством Н. Х. Денисова и Земско-городского объединения во главе с князем Г. Е. Львовым). Через А. И. Гучкова стремился наладить снабжение крепости Красный Крест. Однако в отличие от эсеров и «учредиловцев», «торгово-промышленники» полагали несвоевременным «входить в оценку политической стороны происходящих в России событий и считались только с самим фактом (восстания. – В.Ц.), находя нужным во что бы то ни стало поддержать тех, кто содействовал падению большевиков»^[793].

Надежды эсеров и социал-демократов на успешное развитие восстания не оправдались, а после его подавления (17–18 марта) и отступления остатков восставшего гарнизона и корабельных команд в Финляндию стремление к руководству бывшими повстанцами выразили военная эмиграция и политические структуры, преемственно связанные с Белым делом (Совещание послов, командование Русской армии и др.). Показательно, что во время восстания в письмах к генералу Врангелю Гучков предупреждал Главкома от незамедлительной политической поддержки кронштадтцев: «В интересах как этого революционного движения, так и репутации «Белого» дела необходимо, чтобы Вы и мы… не отождествлялись с руководителями движения… демократический, рабочий, солдатско-матросский характер, какой носит Кронштадтская и Петроградская революция, должен быть сохранен без примести белогвардейского и буржуазного элемента».