Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 572 – Василий Цветков

По оставлении нами Родины, некоторые из лиц, игравших видную роль в учреждениях «Центросоюза», обосновавшихся на территории, принадлежащей ВСЮР и Русской армии и пользовавшихся влиянием в общественных кругах, как то: Марк Ефимович Кузнецов (старый деятель «Центросоюза») по партийной принадлежности «меньшевик», Бронислав Юльевич Кудиш (член «Днепросоюза» и представитель центрального союза кооперативов «Центросоюза»), по партийной принадлежности большевик-коммунист, подвергшийся аресту в 1919 г., Евгений Федорович Филиппович (член «Днепросоюза» и староста украинского «Центросоюза») по партийной принадлежности с. д. – украинец, оказались в составе советского представительства в Константинополе, а коллеги их по тому же «Центросоюзу» заполнили собой места советских представителей, начиная от Трапезунда и Зундгулака до Лондона включительно. 25 сентября было приступлено к расследованию деятельности этих лиц и произведен был ряд выемок, вызвавший среди упомянутых кругов сильный переполох…»^[933].

Таким образом, и в «крымский период» Белого движения на Юге России, как и в 1919 г., деятельность кооперации проходила как бы на двух уровнях. На первом, низовом уровне местных (сельских, волостных, уездных) кредитных, торгово-закупочных, сельскохозяйственных кооперативов оказывалась большая, зачастую бескорыстная помощь таврической деревне. На втором уровне, уровне центральных правлений кооперативных союзов, главное направление работы заключалось не только в деятельности, нацеленной на удовлетворение потребностей сельскохозяйственных производителей, но и на политическую работу, что в целом было вполне объяснимо в условиях противостояния Гражданской войны, когда социально-экономические и военно-политические проблемы становились тесно связанными друг с другом.

История Белого движения в Забайкалье на завершающем этапе гражданской войны изучена еще в недостаточной степени сравнительно, например, с периодом 1920 г., относящимся к белому Югу России (врангелевскому Крыму). Среди работ, отражающих региональные военно-политические аспекты, следует особо выделить монографии В. И. Василевского и работы В. Г. Кокоулина. Отдельные проблемы военно-оперативной истории Белого движения в Забайкалье исследовались в монографии П. А. Новикова. Несколько изданий было посвящено личности и боевой биографии атамана Г. М. Семенова. Однако многие вопросы политико-правовой истории остаются до сих пор малоизученными.

В условиях крушения Восточного фронта, гибели большей части белых армий во время Сибирского Ледяного похода в ноябре 1919 – марте 1920 г., а также падения белой власти в Прибайкалье и Приморье (январь 1920 г.) единственным центром Белого движения на территории бывшей Российской Империи в 1920 г. оставалось Забайкалье. Здесь права и полномочия верховной власти были сосредоточены у генерал-лейтенанта Г. М. Семенова. Получение им верховной власти формально происходило на основе «преемственности», выраженной в последних законодательных актах Верховного Правителя России. После завершения «конфликта» Семенова с Омском, вызванного его протестом против утверждения адмирала Колчака Верховным Правителем и отмены (приказом № 136 от 25 мая 1919 г.) приказа Колчака об отстранении Семенова от должности командира 5-го Приамурского корпуса, новый правитель Забайкалья стремился укрепить свои позиции как в военной иерархии, так и среди казачества, хотя это происходило не так просто и последовательно, как ему представлялось. В Забайкалье Белое движение организовывалось во многом аналогично другим белым регионам. В 1917 г. есаул Семенов был назначен на должность комиссара по формированию ударных батальонов из волонтеров тыла в Иркутском, Приамурском военном округах и в полосе отчуждения КВЖД (первоначально полномочия были получены от Верховного Главнокомандующего (приказ № 856 от 21 августа 1917 г.) и затем подтверждались приказом по войскам Иркутского военного округа № 1059 от 16 ноября 1917 г.).