Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 722 – Василий Цветков

Одновременно с этим следовало дезавуировать полномочия делегации ДВР, также прибывшей в Вашингтон и добивавшейся принятия ее в качестве равноправного участника конференции. Еще в июле 1921 г. Колесников заявлял о «безнадежном», с точки зрения международного признания, положения ДВР и о бесспорных преимуществах приморской государственности, как соблюдающей нормы международного права в экономической и политической сферах. Обоснование же приморского «суверенитета» содержалось в специально подготовленном Колесниковым и Окуличем Меморандуме к конференции (см. приложение № 17.), переданном управляющим иностранными делами после его приезда в САСШ в конце декабря 1921 г.

В этом документе, в частности, говорилось: «Временное Приамурское Правительство в данное время является единственным национальным антибольшевистским Правительством, находящимся на русской территории…». Территория, контролируемая из Владивостока, включала обширные земли Приморской, Камчатской и Сахалинской областей. Приамурское Правительство считает себя временной организацией, которая существует для борьбы с большевиками и для того, чтобы помочь возрождению Демократической России. Программа этого Правительства основывается на следующих принципах: 1) Не будет вооруженной борьбы с большевиками. 2) Не будет гражданской войны. «Хабаровский поход» обосновывался только лишь как результат «восстания… местного населения», которое «по собственной инициативе» «взяло город», получив от Правительства «только экономическую помощь и моральную поддержку». «3) Не будет ни мобилизации и никаких других принудительных мер для набора армии. Армия генерала Каппеля – организация добровольная. 4) Не будет ни конфискаций, ни реквизиций. Правительство признает право частной собственности и установило для этого твердые гарантии…».

Провозглашалось и соблюдение международных обязательств России (типичное для всех белых правительств признание): «Договоры, которые были действительны во время Императорского и Временного Всероссийского Правительств, должна оставаться в полной силе… Все права России в Китае должны сохраняться ненарушимыми, в особенности же права по отношению к Китайской Восточной железной дороге». При этом твердо заявлялось: «Не будет ни соглашений, ни торговли с Читой, Советской Россией, или какими-либо другими советскими организациями».

Провозглашался принцип «целости и неделимости России; неприкосновенности суверенных прав России на Дальнем Востоке». Отдельно оговаривалось, что вооружение Белоповстанческой армии необходимо лишь «для защиты против большевиков и хунхузов». А «население районов, окаймляющих нашу территорию, должно сбросить большевистскую власть собственными усилиями»^[1121].

Но подобные утвержденные делегацией принципы остались невостребованными. На конференции в Вашингтоне уполномоченные Приамурского правительства не получили прав участников, равных с остальными. Вообще руководство САСШ весьма настороженно отнеслось к самому факту прихода к власти «меркуловского кабинета». В начале июля 1921 г. американским представителям в Чите (Д. Абот и полковник В. Дэвис) были даны указания сообщить в Вашингтон о «скрытых силах недавнего переворота во Владивостоке, произведенного приверженцами Семенова и Каппелевцами». Не без оснований САСШ усматривали в положении Приамурского правительства значительное влияние со стороны властей Японии и местной японской администрации. Заявлялось о необходимости прекращения японской оккупации, используемой в качестве прикрытия для эксплуатации «горных богатств Сибири». В условиях роста американо-японского противостояния на Тихом океане и в дальневосточном регионе позиция Вашингтона по отношению к белому Владивостоку была достаточно предсказуемой^[1122].