Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 806 – Василий Цветков

Преемственность выражалась в стремлении сохранить и персональную основу органов власти. Многие из тех, кто занимал определенные должности и в дофевральской администрации, и в период Временного правительства, в той или иной форме (пусть и на других должностях, и в ином статусе) продолжали работать в структурах белых правительств, участвовали в деятельности политических организаций, поддерживавших Белое движение (С. Д. Сазонов, В. Н. Коковцев А. В. Кривошеин, П. Л. Барк, М. В. Бернацкий, А. И. Коновалов, С. Н. Третьяков, Г. Е. Львов, Е. К. Климович и др.). Полностью сохранялся существовавший до Октября 1917 г. аппарат международного представительства – посольств и консульств, хотя и с ограниченной «полнотой признания». Белые правительства признавали все заключенные международные соглашения, финансовые обязательства как Российской Империи, так и Временного правительства. Неизменным провозглашался статус Русской Православной Церкви, утвержденный Поместным Собором 1917–1918 гг. И практически неизменными (на «дофевральском» уровне) оставались нормы гражданского, уголовного, административного, семейного права.

Отсутствовала вместе с тем определенность в вопросе формы правления и формы государственного устройства будущей России, в чем проявился принцип «непредрешения». Но необходимо учитывать, что акты отречения от Престола Николая II и непринятия Престола Михаилом Романовым еще не означали установления в России легитимного республиканского строя. Процесс формирования и эволюции идеологии Белого дела показывает, что в проектах будущего политического строя имела место тенденция к введению в России конституционной монархии или хотя бы возврата к «думской монархии» периода 1905–1917 гг. Несомненно слабыми были позиции как сторонников возврата к «неограниченному самодержавию», так и «республиканцев».

После февраля 1917 г. и в течение гражданской войны в России сложилась исключительная в своем роде ситуация, когда статус всероссийской государственной власти оспаривался тремя непримиримыми системами: Советской властью, «демократической контрреволюцией» и Белым движением, что в значительной степени усугубляло трагизм гражданского противостояния и раскола общества.

Тот факт, что принцип правопреемственности, исходящий из актов Николая II и Михаила Романова, искажался по произволу политических «деятелей» 1917 г. (например, известный акт Керенского о введении в России «республиканского строя» с 1 сентября 1917 г.), не означал, однако, невозможности возврата к традиционным основам Российской Государственности, о чем заявляли многие идеологи и политики Белого дела (Н. И. Астров, П. И. Новгородцев, П. Б. Струве, И. А. Ильин, Н. Н. Львов и др.). Позиция отрицания в политике Белого движения правомочности Учредительного Собрания созыва 1917 г. и всех принятых им решений (аграрных тезисов, резолюции о государственном устройстве и т. д.) отражала не столько стремление к восстановлению «старого строя», сколько признание невозможности считать «Всероссийской Конституантой» структуру, выборы в которую (как полагали идеологи Белого движения) прошли уже после «октябрьского переворота», с нарушениями избирательного права (единый список партии эсеров, запрет кадетской партии, «произвол» в отношении комиссии «Всевыборы» и др.), при игнорировании Собрания большевиками и левыми эсерами, составлявшими более трети состава его членов.