Онлайн книга «Паргоронские байки. Том 1»
|
Небеса цвели огнями. Гремела вразнобой музыка, трубили охотничьи рога, лаяли паргоронские псы. Вексилларий Тасварксезен проводил очередную охоту. На самом деле не очень правомочно звать его вексилларием. Тасварксезен – один из тех немногих, кто сложил с себя чин. Ушел в отставку по собственному желанию. Не стал дожидаться, пока его проткнет кто-то из молодых гохерримов. Но поскольку был он на тот момент чуть ли не самым сильным из вексиллариев и считался почти непобедимым – за ним оставили почетное звание. Тасварксезен более не числится ни в одном легионе и не участвует в набегах и войнах – зато регулярно проводит свои знаменитые охоты. В популярности это зрелище уступает разве что представлениям Хальтрекарока... и как раз сегодня Хальтрекарок присутствовал среди почетных Тасварксезена гостей. Он был не в духе. Все прочие охотники скакали на паргоронских конях – Хальтрекарок возлежал на вехоте, обернувшемся комфортабельным летучим ландо. Приглашение Тасварксезена он принял только чтобы развеяться, отвлечься от черных мыслей – но у него не получалось. Буквально несколько дней назад его обскакали в рейтинге демолордов. И кто?! Родной брат! Фурундарок внезапно поднялся на две сотых процента – и Хальтрекарок догадывался, как. Теперь придется немало потрудиться, чтобы снова с ним сравняться – а Хальтрекарок не любил трудиться. Любые активные действия вызывали у него жгучее отвращение. Кроме секса, конечно. - Абхилагаша, разомни мне плечи, - лениво потребовал он. – Лахджа, подай виноград. Ассантея, мне надо вытянуть ноги. Сидзука, прекрати болтать с Тасварксезеном, ты не его наложница. - Господин, я просто веду светскую беседу!.. – надула губы Сидзука, продолжая строить глазки скачущему рядом вексилларию. - Веди ее со мной. Хотя нет, не веди, мне лень говорить. Просто заткнись и сиди рядом. Тасварксезен неодобрительно хмыкнул. Он не понимал такую барственную охоту. Хальтрекарок, кажется, вовсе не испытывал азарта, хоть какого-то воодушевления. Будет добыча, не будет – ему и дела нет. Даже если сама рухнет к нему в коляску – он, поди, просто выпихнет ее из ландо и продолжит жрать виноград. И как он обращается со своими наложницами?.. Отвратительно. Гохерримы тоже зачастую имеют множество любовниц, в том числе из смертных, но презрительного к ним отношения себе не позволяют. Этим ты унижаешь не их, а себя. Словно открыто заявляешь, что связался с кем-то недостойным. - С твоих слов получается, что гохерримы – просто образец для подражания, - заметил Бельзедор. – Все доблести и добродетели, настоящие рыцарственные демоны. - Ну что поделать, уж такие мы существа... – скромно произнес Янгфанхофен, протирая чашку. Сидзуке Хальтрекарок ничего не поручил, и она просто сидела, надувшись. Ассантея, на спину которой Хальтрекарок положил ноги, недовольно сказала: - Сидзука, если тебе скучно, мы можем поменяться. - Там мне тоже будет скучно, - отказалась Сидзука. – Делай то, для чего ты предназначена. И тоже положила ноги на Ассантею. Хальтрекарок ничего не заметил. Он вообще мало что замечал вокруг – ему массировали плечи и кормили виноградом. Он закрыл глаза и размышлял о том, как ослепительно сияет его персона. Она буквально затмевает все мироздание. - Пс-с-ст!.. – прошептала Лахджа Сидзуке. – Хочешь прикол?.. Ландо как раз пролетало над сосновым бором. Лахджа удлинила руку, на лету сорвала шишку и ласково вложила ее в губы Хальтрекароку. Тот съел ее, не меняя блаженного выражения лица. У Сидзуки разгорелись глаза. Она подвинулась к столику, ломящемуся от яств и принялась подавать Хальтрекароку всякую гадость. Вложила кильку в эклер, намазала пирожное горчицей, окунула рыбу в мед. Достала из своих бездонных карманов бледную поганку и даже кусок кирпича. Все это Хальтрекарок съел с искренним удовольствием. А наложницы тихонько хихикали. - Сидзука, дай и мне пироженку, - попросила Лахджа. – И водки. - Ты же беременная, - укоризненно сказала Сидзука. – Тебе нельзя пирожные. - А водку, значит, можно? - Можно. - Дай угадаю. Это потому что водку ты не любишь? - Вы, беременные, странные. В фом вовика? – торопливо запихнула в рот последнее пирожное Сидзука. - Ладно, - вздохнула Лахджа. – Ладно. Тогда я сама сделаю пирожное. По рецепту моей бабуленьки. Она отрезала кусок ржаного хлеба, положила на него несколько килек и хороший шмат сала, прикрыла сверху другим куском хлеба – и аж зажмурилась от удовольствия, откусывая кусок. - Ну и странная же у тебя была бабуленька, - с отвращением произнесла Сидзука, делая себе такой же бутерброд. Ей не понравилось. Ее почти что затошнило. Но Сидзука не была бы Сидзукой, если бы не собезьянничала. - Лахджа, почему ты перестала меня кормить? – приоткрыл один глаз Хальтрекарок. - Увлеклась видами, мой господин, - кротко ответила Лахджа. - Глупышка, зачем тебе еще какие-то виды, если ты можешь любоваться мной? – снисходительно улыбнулся демолорд. - Просто чтобы убедиться, насколько все остальное ничтожно в сравнении с тобой, мой господин. Абхилагаша и Ассантея аж застонали от зависти, а Сидзука сунула пальцы в рот и показала, что думает о такой жалкой лести. Зато Хальтрекарок милостиво кивнул. Он принял слова Лахджи за чистую монету. Любую похвалу Хальтрекарок принимал за чистую монету – даже если та была насквозь фальшива. А Лахджа вздохнула и отвернулась, продолжая машинально пихать Хальтрекароку виноград. Она давно уже не надеялась найти в супруге и повелителе эмоциональный отклик. Даже не то что на нее или ее действия – а просто хоть на что-нибудь. В первое время после перерождения она к нему тянулась. Да и сейчас еще иногда делала попытки. Возможно, это был стокгольмский синдром – ведь он ее похитил в бытность смертной. Сделал наложницей. Не дал выбора. Но она все равно пыталась найти какие-то светлые стороны в новом положении – даже стала ради этого демоном. Увы, все светлые стороны приходится создавать самой. Хальтрекарок – он... ну, Хальтрекарок. Вряд ли он в принципе способен... даже не любить, а просто хотя бы привязываться. Сферический мудак в вакууме. Жены для него – просто ходячие игрушки. Иногда Лахджа подумывала о том, чтобы сменить хозяина и покровителя. Просто сбежать от Хальтрекарока – вариант плохой. У него память золотой рыбки и он фантастически ленив, но если все-таки узнает, если вспомнит... судьба будет страшной. Тем более, что уж Лахджу-то, как своего любимого агента, он помнит хорошо. Демолорд – это стократ хуже любого мафиози и даже диктатора. Найдет где угодно, не защитит никто. |