
Онлайн книга «Интербригада»
– Тогда я выйду. – Потерпи, скоро поедем. Я расплатился и вышел. С чего, собственно, мне так противно? Роман закончен. Как там у Пушкина? На законченную поэму я смотрю как сапожник на пару своих сапог: продаю с барышом. Да, из письма к Вяземскому. Впрочем, к моему случаю скорее подходит мессадж Воланда: ваш роман еще принесет вам сюрпризы. Не хотелось бы. В конце концов, есть верный способ поднять настроение. Или хотя бы чуток примириться с миром. И место, где я неоднократно заключал с миром перемирие (какая чудесная тавтология), находится неподалеку. И называется оно «У Ахмета». Пройти до ближайшего перекрестка и свернуть налево. На месте двери, которую я столько раз отворял, зияла дыра. Я заглянул внутрь – обгоревшие стены. – Сожгли кабачок. Неделю назад. Позади меня стоял старичок с мефистофелевской бородкой и в берете. – Кто? – зачем-то спросил я, как будто старичок в берете мог знать. Оказалось, старичок знал: – Какие-то выродки из «Русского вызова». – «Русского вызова» давно не существует. – Вам виднее, – не стал спорить старичок. – Только на стене осталась надпись: «Русский вызов». И знак. – Пайцза? – закричал я. – Какая пайцза? – удивился старичок. – Не знаю никакой пайцзы. Они нарисовали трезубец. – Неважно. А где Ахмет? – Уехал на родину. Сказал, ему здесь больше нечего делать. – Просто собрался и уехал? – Собрался и уехал, – старичок помолчал. – И просил кое-что передать вам. – Мне? Почему мне? Откуда он знал, что я приду? Ну, предположим, догадывался. Но главное – откуда старичок меня знает? Понять ход моих мыслей было нетрудно, тем более человеку, который в наше время расхаживает по городу в берете и с мефистофелевской бородкой. – Я вас знаю, – сказал старичок. – Откуда? – Много раз видел вас тут. Вы обычно сидели за дальним столиком и пили исключительно коньяк. Правильно? – Правильно. Вы что же, неделю меня здесь караулили? – У меня, молодой человек, чутье, – усмехнулся старикашка из-под берета. Чутье так чутье. – Что просил передать Ахмет? Старичок вынул из нагрудного кармана бумажку. – Счет? – Посмотрите на другой стороне. На другой стороне старательным детским почерком было выведено: «Не облекайте истину в ложь и не скрывайте истину, тогда как вы знаете ее. 2:42». – Он сказал, вы поймете. Я подумал с полминуты и понял. – Прощайте, – сказал я старичку. В светелке Астандила Саломоновича Шрухта царил бардак. Девки в съехавших набок кокошниках и приказчики в картузах, поминутно утирая вспотевшие лбы, бегали из горницы в сени, таская с собой кипы бумаг, а иногда и набитые под завязку коробки с надписью SvetoCopyA4. На полу валялся кусок засохшего расстегая, а перед самым кабинетом хозяина, под табличкой «А. С. Шрухт. Воевода», лежала разбитая клавиатура Genius с одноименной мышью. Суматоха, которую я никак не ожидал встретить в столь чинном месте, сбила с толку. План действий я составил по дороге от бывшего кабачка «У Ахмета» до офиса «Асъ есмь я». Простой план. Швырнуть пайцзу, развернуться и уйти. Выполнить не удалось даже первой части. Пайцзу я не швырнул, а небрежно бросил на стол: – Нет надобности. Я ожидал вопросов. Хотя бы вопроса. Почему, дескать, нет надобности? Что стряслось, мой юный витязь? Вместо этого Шрухт, сохранявший на фоне всеобщего бардака удивительное спокойствие, сказал: – Вы правы. Опасность миновала. Данная опасность уже миновала. – Что это значит? – Это значит, что опасность переместилась в другое измерение. В какое – вы сами скоро увидите. Как же меня трясло от этого упыря. Нет, напрасно его люди сожгли Ахмету кабак, лишив меня возможности успокоить нервы перед встречей с их шефом. Честное слово, сто пятьдесят граммов коньяку сделали бы меня покладистей. – Астандил Саломонович, не могли бы вы говорить… – Юноша, – резко перебил Шрухт, – вы слишком часто кидаете мне претензии. Кажется, сегодня я изъясняюсь не на церковно-славянском. – Но… – Как желаете подписать роман? Я опешил от неожиданного вопроса и внезапной перемены темы. – Желаю подписать Н. П. Васильев. – Псевдонимом вашего героя? – К Шрухту вернулось обычное благодушие. – Замечательно. Люблю, знаете ли, такую изящную игру с читателем. Шарады, головоломки, интеллектуальные ребусы – все это чрезвычайно меня занимает. Вы читали Акунина? – Какая разница? – Читали-читали, – засмеялся Шрухт, обнажив ряд громадных желтых зубов. – Кто не читал, сразу об этом говорит. Мнется лишь тот, кто читал, да стыдится признаться. Напрасно стесняетесь, снобизм – обуза для человека. Особенно в вашем положении. Я промолчал. – Помните, в одном из романов Акунина речь зашла о жене генерала Соболева? – Не помню. – Не имеет значения, – сказал Шрухт. – Жену генерала Соболева звали княжна Титова. Я долго думал, зачем тонкий знаток древностей Борис Акунин назвал княжну какой-то явно купеческой фамилией. А потом узнал, что женой реального генерала Скобелева была… кто б вы думали? Княжна Гагарина! – И что? – Ну как же? – Шрухт аж руками развел от разочарования. – Уж вы-то, с вашей, так сказать, исторической проницательностью, могли бы и догадаться. Гагарина, Титова – что общего? Как княжна Гагарина может перейти в княжну Титову? Надо бы послать этого паяца и уходить. Но я, к сожалению, тоже не равнодушен к шарадам, головоломкам и интеллектуальным ребусам. Особенно не люблю признавать свое поражение на этом поприще. Пришлось наморщить лоб. Меня осенило: – Я понял. Гагарин – первый космонавт, а Титов – второй. – Правильно, – обрадовался Шрухт и неожиданно закричал: – Приз в студию! Я ожидал выхода девушки с черным ящиком, но увидел лишь Шрухта, доставшего из сейфа конверт. – Ваш гонорарий. По дороге я твердо решил отказаться от денег. Теперь меня затерзали сомнения. Кому и что я докажу, отказавшись? «Себе», – заметила невесть откуда взявшаяся совесть. Себе я уже все доказал, когда написал эту дрянь. Увы, себе доказывать больше нечего. Не дарить же Шрухту этот чертов роман. Возьму. Потом разберемся. Может, потрачу на благое дело. |