
Онлайн книга «Пасынок империи»
— Быстро у вас обстоятельства меняются, Артур, — заметил он. Я вздохнул. — Ну, выкладывайте, что случилось, — сказал Олег Яковлевич. — Я поругался с Хазаровским. — Ох! Без мордобоя обошлось? — Естественно. Ни одного грубого слова. Все совершенно мирно. Но в его доме я не останусь. — Чем он вас так обидел? — Меня вызывали в СБК. С его ведома вызывали. О чем шла речь, я сказать не могу, подписку давал. — Но причина конфликта именно эта беседа в Службе Безопасности? — Да. — Понятно, — вздохнул Старицын, — сейчас посмотрю по базе. — Только мне нужно на двоих. Чтобы хотя бы кровать широкая. — Ну, кровать — это самое главное… Олег Яковлевич нашел для меня студию недалеко от университетского кампуса. Я уж потом сообразил, что университетский кампус — это тоже вариант. Но не пожалел. Студия оказалась довольно приличной: раза в два больше камеры в ОЦ и примерно такая же по площади, как моя комната в императорском дворце. Обставлена дешевой, но функциональной мебелью, тоже примерно такой же, как в камере Психологического Центра. То же светлое дерево без всяких украшений. Имелся даже балкончик с кованой оградой, столиком и двумя стульчиками. В тот же день ко мне переехала Маринка. Критически осмотрела наше новое жилище. — Ну, как? — спросил я. — Да, нормально. Еду можно было заказать из ближайшего кафе, которое естественно тут же прорекламировалось на наших устройствах связи, или из магазина (он тоже не упустил новых клиентов и прислал рекламу). Почти одновременно с местной рекламой пришло письмо от Хазаровского: «Если захочешь вернуться — я всегда тебе рад. Деньги буду перечислять тебе на счет, как раньше. Плюс то, что уходило на тебя, когда ты жил у нас. Береги Марину». Честно говоря, деньги были очень кстати, но я пообещал себе, что как только начну получать зарплату стажера, перестану их тратить. За студию не надо было платить в течение года. Потом полагалась арендная плата, но и этого можно было избежать. «Если будете учиться, можно сделать отсрочку на получение образования», — обещал Старицын. Вечером мне позвонил Олег Яковлевич. — Артур, вас ищут журналисты. Давать им координаты? — Смотря кому. «Новому порталу» давайте. Сеть пестрела публикациями на тему: «Артур Вальдо ушел из дома Хазаровского и увел с собой его дочь». Леонид Аркадьевич уже успел дать комментарий: «То, что случилось между нами, трудно назвать даже конфликтом, скажем так, небольшие разногласия. Артур слишком эмоционально среагировал, но, с другой стороны, он очень повзрослел и, возможно, ему стоит пожить самостоятельно. Хотя я буду рад, если он вернется». В шесть часов вечера мы ждали Ромееву, водрузив на стол чай в пакетиках и торт из ближайшего магазина. Я предположил, что так как Ромеева с Кратоса, то наверняка любит чай. Она была одета столь же экстравагантно, как и неделю назад, только не в зеленое, а в вишневое, и жабо на блузке было черным с большой агатовой брошью. С ней был неизменный телеоператор. Мы сели за стол, и Маринка разлила чай. Не очень умело, но ничего, получилось. — Неплохое жилье предоставляет Управление Психологических Центров, — заметила Ромеева. — Убийцам тоже? — Насколько я понял, да, — сказал я. — Всем, кто нуждается. — Неплохой стимул для того, чтобы кого-нибудь убить. — Не стоит, — возразил я. — Это не самый дешевый вариант. Оно же не в собственности, социальный наем, как социальный наем. — Весь дом принадлежит УПЦ? — поинтересовалась Ромеева. — Мы еще не знакомились с соседями, — сказала Марина. А я впервые задумался о том, что здесь возможно обитает не самая приятная публика. — Не знаю, вы у Старицына спросите. — Так почему вы ушли из дома, Артур? — спросила Юлия Львовна. — А то Леонид Аркадьевич не говорит ничего конкретного. — Я тоже ничего конкретного не скажу. Скажем так, при его попустительстве, а, может быть, и с его благословения, мне было сделано предложение, для меня неприемлемое и оскорбительное. — Это связано с вашим вчерашним визитом в СБК? — Вы и об этом знаете? — Работа такая. — СБК отдыхает, — усмехнулся я. — Связано. Но ничего больше не скажу, подписку дал. Я проводил гостей до выхода во двор. — Еще немного, и мне надо будет нанимать пресс-секретаря, — заметил я, вернувшись. — А я на что? — возмутилась Маринка. Статья на «Новом портале» появилось в тот же вечер. Кроме моего кратенького интервью, она была снабжена комментарием: «Управление Психологических Центров разъяснило для нас порядок предоставления жилья пациентам Центров. В собственности УПЦ Кириополя находится несколько сотен студий разной площади в разных районах города. Не боле одной студии на многоквартирный дом. По мнению психологов, такой порядок позволяет избежать стигматизации пациентов и помещает их в обычную среду, чем способствует процессу реабилитации». Честно говоря, от сердца у меня отлегло, хотя ни от общения с Ильей Махлиным, ни с Вовой у меня не осталось никаких неприятных воспоминаний. Вова, конечно, был человеком другого круга, хотя и не из другой галактики, а Илья так вообще мог учиться со мной в универе на одном курсе. Но мало ли еще, какие личности водятся в ведомстве Евгения Львовича и Олега Яковлевича. Около десяти меня вызвал по кольцу Нагорный. — Ну, что, блудный сын? Как устроился? — Отлично. Даже лучше, чем в Открытом Центре. — А знаешь, что Старицын настоящую ноту протеста в СБК написал? — Что за ноту? — Ну, как? «Сотрудники Психологических Центров Кратоса просят СБК не мешать их работе, и не беспокоить пациентов в сложный период реабилитации». И добрая сотня подписей. И копия мне и в Императорский Контрольный Комитет. Мне скидывал лично. — И все из-за меня? — Про тебя есть отдельная приписка: «Особое беспокойство вызывает тот факт, что у психологов Центра нет возможности оказать квалифицированную психологическую помощь пациентам, попавшим в сферу интересов СБК, поскольку в Службе Безопасности берут подписки о неразглашении, и психолог не может адекватно оценить ситуацию, а задавать вопросы на эту тему под биопрограммером не имеет права. Это особенно опасно, когда есть подозрение на психологическую травму, и помощь нужна немедленно, как в случае Артура Вальдо, который после вызова в СБК ушел из дома и практически разорвал отношения со своим опекуном». |