Книга Эон. Исследования о символике самости, страница 58 – Карл Густав Юнг

²⁹¹ Магнетическое притяжение исходит здесь не от доктрины или от воды, а от «Сына», которого символизирует змей, как у Иоанна (3:14) ^[528]. Христос – магнит, который притягивает к себе части субстанций в человеке, имеющие божественное происхождение,

²⁹² Третье упоминание магнита обнаруживается у Ипполита в изложении доктрины сетиан. Последняя содержит примечательные аналогии с алхимическими доктринами Средневековья, хотя непосредственную преемственность доказать невозможно. По словам Ипполита, она разъясняет теорию «составления и смешения»: луч света сверху смешивается с темными водами внизу в форме крошечной искры. В момент смерти индивида, а также при его фигуральной смерти как мистическом опыте смешанные субстанции снова разделяются. Этот мистический опыт представляет собой divisio и separatio смеси (

²⁹³ Здесь магнетическое притяжение исходит от Логоса. Он обозначает мысль или идею, которая была сформулирована и изложена, т. е. содержание и продукт сознания. Следовательно, Логос подобен aqua doctrinae, но если Логос обладает преимуществом автономной личности, то aqua doctrinae лишь пассивный объект человеческого действия. Логос ближе к исторической фигуре Христа, так же как «вода» ближе к магической воде, используемой в ритуалах (омовение, окропление, крещение). Три наших примера магнетического действия предполагают три различных формы магнетического агента:

1. Агент как неодушевленная и сама по себе пассивная субстанция, вода. Извлекается из глубин колодца руками человека и используется согласно его нуждам. Обозначает видимую доктрину, aqua doctrinae или Логос, передаваемый другим через слова и ритуал.

2. Агент как одушевленное автономное существо, змей. Появляется спонтанно или возникает неожиданно; зачаровывает. Его пристальный взгляд застыл, а кровь холодна и чужда человеку. Он переползает через спящего, а затем тот находит его в своем ботинке или в кармане. Он выражает страх перед всем нечеловеческим и благоговение ко всему возвышенному, выходящему за рамки человеческого. Он – нижайшее (дьявол) и высочайшее (сын Божий, Логос, Нус, Агатодаймон). Присутствие змеи пугает; ее находят в непредвиденных местах и в неожиданное время. Как и рыба, она репрезентирует и персонифицирует темное и бездонное, пучину вод, лес, ночь, пещеру. Когда первобытный человек говорит «змея», он имеет в виду переживание чего-то внечеловеческого. Змея не аллегория и не метафора, ибо ее форма символична сама по себе; необходимо отметить, что именно «Сын» имеет форму змеи, а не наоборот: змея не означает «Сын».