Онлайн книги жанра «Современная русская и зарубежная проза, страница 454»

Правомерно ли назвать этот роман гомоэротическим? Да — в той же степени, в какой «Лолита» считался романом порнографическим. «Klemens» захватывает предельной напряженностью любви и ненависти, мастерским языком, щедрой палитрой стиля. Разные уровни повествования обеспечивают мощное эмоциональное потрясение даже несхожим читателям. «Klemens» (шорт-лист премии «Большая книга», 2006), вне всякого сомнения, относится к произведениям, обогащающим литературу, двигающим ее вперед. Речь идет о новаторском русско-европейском романе нового тысячелетия. Роман отредактирован и доработан автором специально для данного издания.

"Любимый, я всю мою жизнь, оказывается, сначала - летела к тебе, потом приземлилась и бежала к тебе, потом устала и шла к тебе, потом обессилела и ползла к тебе, а теперь, на последнем вдохе, - тянусь к тебе кончиками пальцев. Но где мне взять силы - преодолеть эту последнюю четверть дюйма?" Это так и не отправленное письмо, написанное героиней Марины Палей, - наверное, самое сильное на сегодняшний день признание в любви. Повесть "Кабирия с Обводного канала" была впервые издана в журнале "Новый мир" в 1991 году и сразу же сделала ее автора знаменитым. Вскоре эту повесть перевели на восемь европейских языков, причем итальянский перевод "Cabiriadi Pietroburgo" вышел с посвящением Федерико Феллини и Джульетте Мазине, оказавшим на автора огромное влияние. Кроме "Кабирии", в данный сборник вошли и другие любовные повести и рассказы, полные жажды жизни, дерзкого эротизма и непреклонной отваги человеческого сердца в его стремлении пробить стены камеры-одиночки.

Жанр памфлета, к сожалению, не получил в России широкого развития: его придушила цензура. «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева, «Философские письма» Чаадаева, «Помпадуры и помпадурши» Салтыкова-Щедрина — вот, пожалуй, и всё. Русский памфлет был осужден на эмиграцию… Марина Палей восполняет этот пробел — развивая уникальный жанр. Читатели «Жоры Жирняго» получают «счастливый билет» для проникновения в неизведанный, полный приключений мир русского памфлета. Роман значительно переработан Автором - специально для данного издания.

"... Довольно скоро стали происходить непривычные для меня вещи. Например, возвращаясь с работы, я видела в коммунальном коридоре, под моей вешалкой, ее рыжие башмачки. В декабре, состаренные слякотью вперемешку с ядовитой солью тротуаров, они приобрели совсем жалкий вид. Я их ужасно любила. Обычно я приползала с работы, чуя всем существом, что сейчас рухну. Но видела ее рыжие башмачки. Меня это всякий раз поражало. И я распахивала дверь с ощущением человека, который сейчас, не теряя ни секунды, притом играючи, будет двигать-передвигать горы - самые титанические, какие удастся сыскать на нашей скудной планете". Это отрывок из романа Марины Палей "Дань саламандре", знаковой книги, отмеченной как ведущими литературными критиками, так и простыми читателями.

Роман выдающейся итальянской писательницы Эльзы Моранте, четверть века назад взволновавший литературный мир Европы, посвящен судьбе незаметной школьной учительницы, ведущей свою борьбу за выживание в фашистской Италии в пору Второй мировой войны. Это история маленького человека, вкрапленная в историю "обыкновенного фашизма" Италии и историю потрясений уходящего века. Автор захватывает нас глубиной психологического проникновения, точностью описаний, поэтичностью обобщений, высоким гуманизмом.

В этом году исполняется сто лет со дня рождения Эльзы Моранте, которая по праву признана классиком итальянской литературы XX века. Она великолепный прозаик, поэт, автор детских книг, по мотивам ее произведений сняты фильмы, а стихи положены на музыку. В книгу вошли рассказы из двух сборников Моранте - "Андалузской шали" (1963) и "Забытых рассказов", изданных посмертно в 2002 году. Все рассказы разные, очень яркие, и каждый из них - это особый мир. Одни тяготеют к фантастическим новеллам, другие напоминают притчи или легенды, и даже в историях о жизни обычных людей остается место для тайны. Действие у Эльзы Моранте развивается плавно и неспешно, и в самом неожиданном месте повествование делает резкий скачок, поворот на сто восемьдесят градусов, от которого захватывает дух.