Книга Эпоха королей, страница 186 – Нира Страусс

Ни герцогиня, ни я не подошли к ущелью ближе необходимого. Мы издалека наблюдали, как королевская семья выходит вперёд, чтобы произнести свою речь, а самые нетерпеливые, желая продемонстрировать свою верность и рвение, встают рядом с ними. Осознание того, что мы находимся в эпицентре бури и несчастий и что всего в нескольких метрах от нас место, через которое Теутус пришёл в Гибернию, и без того давило. Обхватив руками талию и прищурив глаза из-за ветра, я снова услышала жуткие вопли и пронзительный свист. Звуки Иного мира.

Вернувшись во дворец, где Йора и горничные уже собрали наши вещи, мы приготовились к отъезду. Когда нас уведомили, что экипаж ожидает у входа, я готова была расплакаться от облегчения. Единственная причина, по которой я могла здесь находиться, была моя сестра. Если бы не она, я бы уже молилась, чтобы волны Ваха поглотили это место целиком.

В вестибюле мы увидели принца Брана, беседующего с двумя из своих охотников. Одного я узнала — он был на параде; тот самый охотник, который заметил уши сидха.

Принц увидел нас, и мы с герцогиней сразу же поприветствовали его. Но, к моему удивлению, он просто кивнул в нашу сторону и ушёл. Скорее всего, он был занят.

В Эйлме Абердин и Пвил крепко обняли меня, я оказалась в окружении знакомых запахов, и от этого мне стало только хуже. Как только я ступила на территорию замка, часть груза на моих плечах испарилась против моей воли. Я хотела этот груз. Он был постоянным напоминанием.

Первым, что сказала Игнас двум мужчинам, когда мы сели на кухне, было:

— Она уже знает, что Мэддокс — иле.

Видимо, сказать просто «она уже знает» было недостаточно. Нужно выразиться максимально конкретно, иначе гейс не позволил бы им обсуждать это. Оба явно испытали большое облегчение, и им не терпелось узнать всё, что произошло.

Я подробно рассказала о нападении на параде, хотя до них уже дошли вести. Абердин запрокинул голову и выдохнул.

— До нас доходили нелепые слухи, хотя они всегда есть. Мы не думали, что найдётся кто-то настолько сумасшедший, чтобы отважиться на такое.

— Что ж, к этому я должна добавить, что наш дорогой Оберон был во дворце, среди прислуги, — язвительно произнесла герцогиня.

Пвил закрыл глаза.

— Ох, этот мальчик.

Меня смутило, что Игнас связала два этих события.

— Подождите, вы хотите сказать, что Оберон причастен к нападению на параде?

— Возможно, не напрямую, — сказал Абердин. — Но в этом-то и проблема с ним и такими, как он; они лезут на рожон, дразнят двор и провоцируют армию. В Гибернии много обиженных и отчаянных, есть те, кому нечего терять, и кто просто хочет нанести как можно больше вреда, но боюсь, что они только погубят себя и навредят другим.

Да, произошедшее на параде совсем не соотносилось с методами Братства, которое занималось тем, что максимально скрытно спасало сидхов и переселяло их в безопасные места (не говоря уже о тайных заговорах). Тем не менее, я прекрасно понимала, до чего может довести отчаяние.

Я вспомнила тот страх, который уловила от сидха, вытащившего меня из кареты. Чего он боялся? Через что ему пришлось пройти? Что заставило его думать, что открытое нападение стоит того?

Я молчала, пока герцогиня рассказывала о главных событиях тех четырёх адских дней. Объявление короля об отречении, жуткие представления каждой ночью, явный интерес Брана ко мне и, конечно же, появление Морриган с моей сестрой и обещание, что через пятнадцать дней она отправит её во дворец в качестве подарка.