Книга Эпоха королей, страница 187 – Нира Страусс

Было очевидно, что больше всего их взволновало решение короля. Я не могла понять, рады они или расстроены. Вероятно, и то, и другое вместе, учитывая, что должно произойти в тот день и все их планы.

Но они не стали обсуждать эту тему и сосредоточились на мне.

— Во дворце будет легче что-то организовать. — Абердин посмотрел на меня серьёзным взглядом. — Там тебе смогут помочь Мэддокс, Сейдж и Гвен. У нас будет больше возможностей.

Я ожидала чего-то подобного, догадывалась, что они так скажут. И, зная, что Мэддокс и девушки ещё несколько дней не вернутся в замок, я озвучила то, что обдумывала последние часы. Я совершила немало ужасных поступков, но у меня были свои границы.

— Я не хочу, чтобы они делали что-то, что может их разоблачить.

Когда три пары проницательных глаз уставились на меня, я почувствовала себя так, будто меня препарируют в исследовательских целях.

— Теперь я знаю, что должен сделать Мэддокс и что поставлено на карту. Ни я, ни моя сестра не состоим в Братстве и не будем. Когда я верну её, мы найдём новое место, где сможем жить спокойно, но этого не случится, если я помешаю вам покончить с правлением Нессии. Мэддокс предельно чётко дал понять, что общее благо на первом месте, и я это уважаю.

Он также сказал, что хочет послать к чёрту все правила, которым следовал всю свою жизнь, и пообещал помочь мне, несмотря ни на что. Поэтому он вызвал на бой Морриган и поддался. И, скорее всего, на этом не остановится. После того, как я узнала, какие наказания применяет король и какие развлечения считает подходящими для всех, я не могу допустить, чтобы кто-то из них подвергся такой же участи. Я не хочу стать причиной новой чистки при Дворе.

Я не хочу пережить то, что видела во сне.

Пвил наблюдал за мной с мягкой улыбкой на губах.

Почему он улыбается? Я ведь просто озвучила очевидное.

— Аланна, Братство — это не просто татуировка или клятва. Понимать, любить и сохранять истину — вот что мы стараемся делать. Возможно, ты не захочешь сотрудничать с нами после того, как вернёшь свою сестру, но ты всегда будешь одной из нас.

Я остолбенела. Моргнула, как будто мне что-то попало в глаза, в попытке скрыть свои чувства.

Абердин тихо хохотнул.

— Вы только посмотрите на неё! Можно подумать, будто мы сказали ей, что собираемся повесить её за большие пальцы.

Что-то ударило меня по голени, заставив подпрыгнуть на стуле.

— Ай! — воскликнула я. Наклонившись, увидела сморщенную мышиную мордочку. — За что?

— Не притворяйся, будто не знаешь! — возмутился взбешённый брауни.

— Не знаю о чём?

Он снова затопал ногами. Его маленькие ботиночки из мешковины едва касались деревянного пола.

— Он принял тебя с того самого момента, как ты впервые ступила сюда, и дал мне это понять.

— Он? Ты о ком?

Когда Хоп попытался снова ударить меня по ногам, я выставила руку, и он отскочил от моих костяшек.

— Дом, глупая! Этот пол, эти стены, эти потолки! Они укрыли тебя, как младенца, а ты до сих пор ведёшь себя как испуганный кролик? Я говорил ему, что ты не из тех, кто остаётся, что тебя не изменить, но он не слушал!

Продолжая защищать ноги, я выпрямилась. Мозг пытался найти хоть какое-то логическое объяснение тому бреду, который нёс Хоп.

— Не хотела вам говорить, но я несколько раз видела, как он делал странные вещи.