Книга Тайна вдовьей таверны, страница 75 – Агния Сказка

Лия стояла у очага, задумчиво и как-то отстраненно помешивая угли кочергой. Огонь отбрасывал на ее лицо причудливые тени, делая его еще более бледным и измученным. На ее лице не было ни следа от той светлой, заразительной улыбки, которую я так любила. Сейчас она выглядела хрупкой и потерянной, словно сломанная кукла. В ее позе чувствовалась невыносимая усталость, словно на ее плечи обрушилась вся тяжесть мира.

– Лия, – позвала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри меня бушевал настоящий ураган. Слова застревали в горле, не желая выходить наружу. Меня переполняли противоречивые чувства: страх за нее, гнев на подлецов, что плели свои грязные интриги, и жалость, щемящая, болезненная жалость к этой девушке, чья жизнь в одно мгновение перевернулась с ног на голову.

Девушка вздрогнула от моего голоса. Она видимо даже не услышала, что я вошла на кухню.

– Маргарет, что случилось? Ты вся бледная, как полотно, – прошептала она, и в ее голосе я услышала ту же дрожь, что ощущала всем телом. Неужели она тоже что-то слышала? Хотя врятли. Она же была на кухне и подошла лишь в конце разговора. Тогда почему она так испугана?

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках и собраться с мыслями. Я должна быть сильной ради нее. Ради нас обеих.

– Нам нужно поговорить, Лия, – произнесла я, и слова прозвучали сухо и отстраненно, совсем не так, как я планировала.

– Что-то случилось? – девушка вглядывалась в мое лицо, словно ища в нем ответы. – Что-то с Дамиром? Он прислал весточку?

– Нет, это связано не с Дамиром, – ответила я немного удивленно. Я отчего-то не подумала, что ее страх и задумчивость может быть связана с парнем. – Это связано с тобой.

Я начала рассказывать. Рассказала про подслушанный разговор, про Рауля, про Бернарда, про их зловещие планы, от которых кровь стыла в жилах. Рассказала про то, что Лия – дочь барона, и что теперь ее жизни угрожает смертельная опасность. Каждое слово давалось мне с трудом, словно я выдавливала его из себя по капле.

Лия слушала меня, не перебивая. Ее лицо постепенно становилось все бледнее и бледнее, словно из него выкачали всю кровь. Она застыла, как статуя, словно боялась пошевелиться, боялась разрушить хрупкую реальность, в которой еще жила. Когда я закончила, она молчала несколько долгих минут, словно пытаясь переварить услышанное, словно пытаясь убедить себя, что это всего лишь кошмарный сон, от которого она вот-вот проснется.

– Это… это невозможно, – наконец прошептала она, и в ее голосе слышался надлом. – Я… я не могу быть дочерью барона. Меня же воспитывала Ядвига, – еле слышно произнесла девушка.

– Ты помнишь как оказалась в лесу? – я пыталась все проанализировать, но моих знаний о Лие было невероятно мало. – До того как ты оказалась у Ядвиги, что ты помнишь?

– Ничего не помню, – призналась девушка и отрицательно покачала головой, но вдруг в какой-то момент ее лицо просветлело. – Хотя…

– Что ты помнишь? – я присела за стол и кивнула на табурет напротив. Лия села напротив меня, растерянно глядя на меня.

– Мне снится все время сон, только я думала это просто кошмар, – медленно проговорила девушка.

– Что за сон? – я заинтересованно посмотрела на Лию. Сны это наше подсознание, и зачастую там спрятано то, от чего наша память хочет нас уберечь.