Книга Обреченные судьбы, страница 50 – Вероника Дуглас

Когда я закончил, ее голова лениво откинулась назад, чтобы она могла посмотреть на меня.

— Ты забрал? — выдавила она сквозь стучащие зубы.

— Что? — я зарычал в полном замешательстве.

— Василиска.

Это было тем, о чем она беспокоилась в этот момент?

— Конечно, забрал, — усмехнулся я.

Она поджала губы.

— Самоуверенный ублюдок.

На обратном пути мы почти не разговаривали, и к тому времени, когда мы, наконец, поздно вечером вернулись в Камень Теней, я впал в мрачное настроение. Саманта все еще была измучена и дрожала после перелета. У нас не было времени забрать упряжь до того, как ее поглотила лавина, так что ей пришлось вцепиться в мою голую спину и крепко прижиматься укрываясь от холодного ветра. Поцеловав ее в замерзшие губы, я оставил ее в своих покоях, чтобы она пришла в себя в горячей ванне, а сам направился в мастерскую Мел, охваченный мрачным гневом.

Я молча бросил полузамерзший труп василиска на ее рабочий стол.

— Ты заполучил его, — сказала Мел, внимательно глядя на меня. — Судя по выражению твоего лица и твоему в целом дерьмовому настрою, я предполагаю, что все прошло не гладко.

— Саманта чуть не умерла, — прорычал я, затем повернулся к ней спиной и начал расхаживать по комнате. — Если бы я не добрался до нее вовремя, либо Элидора убила бы ее, либо ее собственная сила сожгла бы ее заживо.

— Тогда тебе повезло, что ты вовремя добрался до нее.

— Повезло? Саманта — самая невезучая женщина в этом забытом царстве. Из-за меня ее чуть не убили. Снова.

Буря ощущений бушевала внутри меня, накатывая волнами гнева.

Она вздохнула.

— Прежде всего, может быть, ты перестанешь расхаживать по моей мастерской, как бешеное животное?

— Если я перестану двигаться, то либо что-нибудь сломаю, либо кого-нибудь убью, — я бросил на нее испепеляющий взгляд. — Я не хочу, чтобы это была ты.

— Я понимаю, почему ты расстроен.

— Ты ничего не понимаешь, — отрезал я.

Она понятия не имела, что я чувствовал. Я даже не мог точно определить эмоции, которые испытывал, кроме желания прийти в ярость.

— Ты в ярости, потому что веришь, что не можешь защитить свою пару, — сказала она. — Или я ошибаюсь?

Горькая правда ее слов остановила меня, как удар клинка в грудь.

— Ты чувствуешь себя беспомощным, — продолжила она. — В некотором смысле бессильным. Это противоречит каждой клеточке твоего существа.

— Я был беспомощен тысячу лет! Я не могу защитить свое собственное королевство, не говоря уже об одном волке. К настоящему времени я уже эксперт по бессилию.

— Ты отталкиваешь ее. Мы все это видим. Тебе нужно сказать ей правду, пока трещина между вами не стала слишком глубокой.

Мои плечи поднялись и опустились под тяжестью ее слов.

— Я не могу сказать ей. Судьбы знают, что я хотел, я пытался, но…

— А почему бы и нет? — Как ни в чем не бывало спросила Мел.

— Она меня не примет.

Глаза ведьмы округлились, и она рассмеялась.

— Темный Бог Волков боится быть отвергнутым?

— Будь осторожна.

— Я смотрю на тебя и говорю тебе то, что вижу: бога, который боится взглянуть правде в лицо и боится проявить хоть каплю веры в свою пару.

Ее слова пронзили меня, как удар сабли. Мои предплечья сжались, когда я сдержал свои когти. Ее честность была причиной того, что она была моим самым надежным советником, но она могла быть и безжалостной.

И могла ошибаться.