Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 57 – Наталья Шнейдер

«Передай, что я сначала повидаю маму и тут же поднимусь».

«Ирма говорит, она тоже на крыше».

Родерик сбился с шага. Во время оборота одежда разлеталась в клочья – слишком разными были тела человека и дракона. Предстать перед матерью в том виде, в котором он появился на свет…

«Ирма говорит, что она просто будет рада встретить тебя. Полетаете без нее,» – хихикнул Сайфер.

«До чего ж ты ехидный!» – не удержался Родерик, отвечая не на слова, но на интонацию.

«Весь в тебя».

Он прибавил шагу, потом пустился трусцой. «Бегущий император в спокойные времена вызывает смех, во время прорыва – панику,» – говаривала бабушка, стараясь привить ему манеры. Но Родерик не был императором и теперь никогда им не будет. Напряжение, скопившееся за день, и нетерпение требовали выхода, поэтому он пронесся через сад, не обращая внимания на удивленные взгляды гвардейцев, взлетел по лестнице, перескакивая через две ступени. Подхватил мать в объятья.

– Я очень рада, что чудо все же произошло, Дик, – сказала она, отстраняясь. – И буду рада, если, вернувшись, ты расскажешь мне, как это случилось. Заодно расскажешь, и зачем я ездила в тюрьму.

– Лерой был так расстроен, что, я думал, опять придется отказывать ему в отставке, – усмехнулся отец, тоже обнимая Родерика. – А Кассия принесла прошение об отмене допросов с пристрастием и собирает сторонников, чтобы вытащить этот вопрос на заседание совета. Наделали вы с Сайфером шума, и мне тоже интересно, что происходит.

– Расскажу, – пообещал Родерик, нетерпеливо поглядывая в темнеющее небо.

– Что ж, тогда оставляю вас с вашими мужскими разговорами, – рассмеялась мать.

Родерик взялся за пуговицы куртки. Кажется, он никогда в жизни не раздевался так быстро – даже если торопился нырнуть в постель, где уже ждала обнаженная прелестница. Сайфер радостно взвыл. Мир мигнул и вернулся – совсем другим. Небо засияло переливами звезд, которые, казалось, затмили своим светом огни фонарей внизу, проявили из теней очертания домов.

Он задрал голову к небу, торжествующий рык рвался из глотки.

«Эрвин говорит – уймись, не пугай людей,» – с сожалением сообщил Сайфер.

«Тогда полетели. Туда, где некому пугаться».

Развернулись крылья, поднимая его в воздух. Рядом качнулась, раскинув руки, человеческая фигурка, упала с крыши, но не затерялась в кронах дворцового сада, а затуманилась, чтобы спустя миг стать огромным золотым драконом. Родерик на миг позавидовал отцу – сам он не рискнул бы вот так броситься с крыши, уверенный, что его подхватят драконьи крылья.

«Ну и зря. Один раз я тебя подвел, больше такого не будет».

Родерик прогнал воспоминание о падении – нескольких секундах смертельного страха, показавшихся вечностью.

«Тебе тоже тогда досталось. Я тебя ни в чем не виню».

«Я себя виню».

Он не стал отвечать – Сайфер и без того знал, что и Родерик винил себя. Восемь лет назад шестнадцатилетний наследник во время прорыва изначальных тварей призвал дракона. Призвал, наплевав на опасность – он бы погиб, если бы не хватило сил завершить ритуал или если бы в его душе не нашлось той искры, что порождала дракона. И вместе с новорожденным драконом ринулся в бой, который едва не закончился плачевно для них обоих: тяжелораненый дракон исчез прямо из воздуха. Исчез, чтобы замкнуться в себе на целых восемь лет, и вернулся лишь теперь^[1].