Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 69 – Наталья Шнейдер

Впрочем, в дворцовом парке инициативу рассказчика перехватил Себастьян, оказавшийся поклонником всяческих растений. Через четверть часа у меня закружилась голова от мудреных названий, которыми он сыпал – а может, от запахов и буйства красок осеннего сада. Нет, наверное, все же от названий, потому что Дамиан, хихикая, спросил, почему тот не подался на бытовой, цветочки выращивать.

– А я собирался, – без тени смущения признался Себастьян. – Нашему саду все соседи завидовали. Но отца от этой идеи чуть удар не хватил. Ничего, если после боевого можно поступить на целительский, то чего на бытовой нельзя? Получу диплом с отличием, чтобы отец успокоился, подзаработаю на обучение и вернусь.

– Тем более на бытовом такой цветник, глаза разбегаются! – поддакнул Зак под общий хохот. – Не то что у нас один-единственный цветочек… – Он ойкнул, когда я пихнула его кулаком в бок и добавил: – Да и тот хищный!

– У нас не цветочек, у нас котенок, – поправил его Феликс. – Бойцовый.

В парк нас пропустили, не задерживая – преподаватель просто предъявил гвардейцам какую-то бумагу, а у парадных дверей дворца пришлось подождать.

Два гвардейца проверили наши документы, сверяя их со списком. Стояли мы недолго: казалось, будто охранникам хватало одного беглого взгляда, чтобы сличить описание, внешность и фамилию в списке. Наверняка эта небрежность была лишь видимостью, в конце концов, не мне одной могла прийти в голову идея пробраться во дворец, заменив кого-нибудь из студентов и накинув иллюзию. Конечно, я не собиралась ее реализовывать, но мне и до императорской семьи дела не было. А многим наверняка было.

Прежде чем провести процессию вглубь дворца, нам велели снять и сложить в шкатулку все артефакты, какие у кого имелись. Пришлось мне отцепить с изнанки лацкана брошь – подарок Родерика, которую я сейчас носила просто как напоминание о нем. От меня не укрылось, как взлетели брови господина Мелтона, но к моему облегчению, он не стал расспрашивать. А вот Феликс не удержался.

– Зачем носить брошку, если ее никто не видит? – полюбопытствовал он. – Вроде они не запрещены.

– Затем, что Нори так хочется, – ответил Зен прежде, чем я успела открыть рот.

– Еще бы к трусам… – проворчал Феликс, пригнулся, уклоняясь от оплеухи товарища, и замолчал.

Не знаю, весь ли дворец утопал в роскоши, или коридоры, по которым нас вели, были созданы как раз для того, чтобы производить впечатление на посетителей, но и безо всякой сокровищницы от увиденного захватывало дух. Узорный паркет, в который, кажется, можно было глядеться как в зеркало, расписные потолки, лепнина, позолота. Чем-то все это напоминало зал, что показал Родерик, когда учил меня танцевать. Но там роскошь не била в глаза, выглядела естественной: в конце концов, ведь бал – это праздник. Здесь же, в пустых коридорах, где даже гвардейцы у дверей казались предметами обстановки – подавляла, и парни из знатных семей на какое-то время перестали шептаться, глазея по сторонам.

Хорошо, что у меня нет ничего общего с обитателями этого места. Если в квартире Родерика, вовсе не предназначавшейся для того, чтобы производить впечатление, я чувствовала себя бедной сироткой, то здесь – окажись я не на экскурсии, а гостьей – вовсе бы не знала, под какой плинтус спрятаться.