Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 72 – Наталья Шнейдер

«Ты скоро сам запутаешься в своем вранье».

«Я не вру. Я недоговариваю».

…тому, что он делает в дворцовом парке, и подойти к парням поболтать, чтобы отец приписал его реакцию на Нори удивлению от неожиданной встречи со студентами. У которых он, к слову, преподает первую помощь, и потому знает по имени всех.

Вместо этого он растерялся и выбрал худший из возможных вариантов.

Отец покачал головой.

– Ты, конечно, быстро нас оттуда утащил, но недостаточно быстро. Кое-что разглядеть я успел. Осанка. Выправку не успели вколотить. – Он помолчал. – Боевой, значит, и грант от короны?

Родерик сжал губы, всем видом показывая, что обсуждать эту тему не намерен. Отец усмехнулся.

– Стыдишься ее, что ли?

– Нет! – огрызнулся он.

Однако отец не унимался.

– Тогда чего не познакомил?

– И как ты себе это представляешь? – не выдержал Родерик. – «Привет, познакомься, это»… Кто?

Император приподнял бровь.

– Разве много вариантов?

– «Мой папа»? Ты на себя в зеркало давно смотрел? Еще пара лет, и я буду выглядеть старше тебя! И как я это объясню, не рассказав все остальное? И заодно не раскрыв всем настоящего лица императора?

Начиная с первого императора-дракона, портреты правителей не менялись вот уже много веков. Император – это не личность, это служение, так говорилось, и потому все они носили иллюзию, одну и ту же внешность мужчины средних лет, уже умудренного опытом, но еще не согбенного годами. Как император выглядит на самом деле, знали лишь родственники, особо доверенные люди и охрана, разумеется. Нынешний император занял престол двадцатипятилетним, и, призвав дракона, навсегда остался двадцатипятилетним. Родерик привык к тому, что годы текли, словно не касаясь его родителей, и не испытывал бы неловкости, если бы мог рассказать правду. Но сейчас это все только усложнило бы.

– Робин, герцог Соммер, – пожал плечами отец. – Твой родственник.

Родерик мысленно хлопнул себя по лбу. Титул «второй личности» императоров и наследников, как «господин Корбетт» для самого Родерика. Да уж, волнение – плохой советчик. А ведь он был уверен, что способен сохранять здравомыслие в любой ситуации.

Нори определенно успела его заметить. Скорее всего обиделась и расстроилась. А самое плохое, что отец увидел его волнение и его промах. Наверняка понял причину. И теперь неизвестно, какие выводы сделает.

Так почему Родерик потерял голову на ровном месте, чего с ним давно не случалось? Он покопался в себе. Совершенно определенно он не стыдился Лианор – кем надо быть, чтобы встречаться с девушкой, рядом с которой чувствуешь себя неловко, и зачем это делать? Мало того, Родерик вдруг понял, что представил бы ее родителям с гордостью – ведь, в отличие от титулованных красавиц, Нори добивалась того, что имела, лишь собственной головой и упорной работой, и Родерик ничуть не лукавил, когда-то говоря ей, что она далеко пойдет, если не передумает.

Вот только он до одури боялся ее потерять. Боялся, что или она сбежит, узнав, кто он, или император решит – незачем допускать, чтобы их отношения зашли слишком далеко, и примет меры, которые прежде всего ударят по Нори. Воображение тут же набросало множество вариантов, от самого простого: под надуманным предлогом отозвать грант, до самого радикального: нет человека – нет проблемы.