Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 77 – Наталья Шнейдер

Я кивнула.

– Спасибо.

Так хотелось пожаловаться ей, как сегодня Родерик сбежал от меня, но я поняла, что продолжать эту тему Кассия не намерена. Хотелось расспросить о его семье, но и из этого ничего бы не вышло. Поэтому я сказала:

– Тогда, если вы не против, я хочу попросить совета. Не о сердечных делах. Хотя… – Я покачала головой. – Похоже, у меня все мысли сейчас так или иначе приходят к сердечным делам.

– Было бы странно, если бы ты вела себя по-другому, – улыбнулась Кассия.

Я кивнула, собираясь с мыслями.

– Кажется, я могу узнать, кто мои настоящие родители.

Кассия заметно встревожилась.

– Кто-то пришел к тебе с таким предложением? Это может быть мошенник, который пользуется понятным желанием детей, выросших в приюте, обрести семью.

Мошенники? Я даже не думала о таком.

– Нет. Ко мне никто не приходил.

Я рассказала ей о нищенке, не утаив подробности обеих встреч.

– На мошенничество непохоже, – сказала Кассия. – У тебя же на лбу не написано, что ты из приюта. Сумка, в которой тебя оставили, приметная, такая вышивка стоила дорого – восемнадцать лет назад. Возможно, та женщина видела, как тебя оставляли у наших дверей, возможно, сама она и оставила. Сторожа, который работал тогда, сейчас не найти, да и вряд ли он способен сказать что-то новое. Женщины, решившиеся отказаться от ребенка, обычно стыдятся своего решения и не хотят, чтобы их видели. Это можно понять, учитывая, сколько осуждения на них сваливается. – Она помедлила, размышляя. – Насколько я помню, целители сказали, что тебе около двух недель: пуповина уже отпала и поджила, но не до конца. Если хочешь, я подниму твое личное дело и выпишу для тебя обстоятельства твоего появления в приюте, но вряд ли там будет что-то новое.

– Понимаю. Но что теперь делать мне?

– У тебя две возможности. Попробовать поговорить с этой нищенкой. Возможно, ты ничего не узнаешь, возможно, узнаешь то, что тебе не понравится, но так или иначе появится какая-то определенность.

– Мне страшно, – призналась я.

Кассия ответила не сразу.

– Мой отец был никудышным мужем и совершенно отвратительным отцом, память о нем – то, без чего я прекрасно могу обойтись. Возможно, и ты решишь, что твои родители не заслуживают того, чтобы о них помнить, но убедиться в этом будет больно. А еще ты наверняка боишься, что пропасть между тобой и Родериком оформится окончательно.

Я кивнула, часто моргая.

– Конечно, тебе страшно. – Очень мягко проговорила Кассия. – Вторая возможность – пойти на поводу у твоего страха. Постараться забыть о той женщине и никогда не появляться в окрестностях летнего сада.

– И всю жизнь ненавидеть собственную трусость, – сказала я.

– Не обязательно. Любому человеку хочется жить в ладу с собой, и разум его очень быстро находит оправдание любым поступкам, и хорошим, и плохим. Страх сам по себе не хорош и не плох, его предназначение – уберечь от опасности. Вопрос в том, стоит ли тебе сейчас его слушать?

– Спасибо, я обдумаю это. – Я глянула на часы. – И спасибо что нашли время для меня. Не буду больше отнимать его.

На самом деле я уже решилась, и следовало поторопиться, чтобы не опоздать в университет.

– Возьми с собой ватрушек. – Кассия достала из все того же шкафчика белоснежный холщовый мешок. – Пригодятся.

И я поняла, что больше не нужно ничего объяснять.