Книга Сиротка для дракона. Бои без правил, страница 84 – Наталья Шнейдер

– Чего молчишь?

Воображаемый щит рассыпался вдребезги.

– Господин декан… – Одни пресветлые боги знают, чего мне стоило тщательно подбирать слова. – Кобелям место на псарне, а не в университете. Для учебы нужны мозги.

Повисло тяжелое молчание.

– Совсем страх потеряла, что ли? – сказал, наконец, Рейт. Не зло, а даже как-то… с любопытством. Будто забавную зверушку увидел.

– Никак нет, господин декан.

– Тогда чего дерзишь?

– Я не смею дерзить, господин декан. Но мне не в чем себя упрекнуть, и я считаю нужным защищаться

Он усмехнулся. Выбрался из-за стола, подошел ближе – и мне пришлось задрать голову, чтобы продолжать смотреть в лицо.

– Мне тоже пощечину отвесишь, если что?

Я сглотнула.

– Не думаю, что мне придется это сделать. В отличие от Карла, у вас есть мозги.

Он расхохотался. Я вдруг совершенно ни к месту подумала, что, судя по здоровой половине лица, граф Рейт когда-то был красивым мужчиной. Красивым и сильным. Каково ему сейчас видеть, как люди отводят взгляды, одновременно украдкой разглядывая его уродство?

– Ладно, – перестал веселиться декан. – В этот раз отработку не назначу, в следующий – попадет за оба раза.

– Спасибо, господин декан.

– И главное, из-за чего я тебя позвал. Прислали на почту университета, передали мне.

Рейт взял со стола и протянул мне длинный и узкий конверт.

Я взяла его, недоумевая: писать мне некому. На печати был вытеснен герб, но я не разбиралась в геральдике. Вот еще один пробел в знаниях, который мне нужно заполнить, дополнительно к учебе.

– Судя по гербу и форме конверта, это чек от семейства Вернон, – сказал декан.

Мне захотелось отшвырнуть письмо, точно таракана. Но взгляд Рейта будто пригвоздил меня к полу.

– У гордости вкус преотличный, особенно с кофе и меренгами.

– Прошу прощения, господин декан?

– У тебя на лице написано, как хочется гордо разорвать чек и заявить, что ничего не примешь от этого мерзавца. Только кому это будет на руку? Тебе – при том, что стипендии едва хватает на бумагу и чернила? Или семье Вернон, которая останется безнаказанной? – Он жестом велел мне закрыть рот и продолжал: – Да, не совсем безнаказанной, Бенедикт написал прошение об отчислении. И что? Отсидится в деревенском имении, на следующий год уедет за границу, да, глядишь, там и останется проживать отцовские деньги.

– Возможно, вы правы, – пришлось мне признать. – Но эти деньги будут жечь мне руки. Словно на них куплена моя гордость.

Он пожал плечами.

– Я сказал. Ты услышала. Потратить, отдать на благотворительность или порвать – решать тебе. Но гнев – плохой советчик, имей это в виду.

Я убрала чек в сумку. Я не обязана относить его в банк. Остыну, подумаю, посоветуюсь с Оливией. Может, передам приюту, а может, решу, что с паршивой овцы хоть шерсти клок. Рейт прав в одном: чувства – плохой советчик, а сейчас я не могу думать о случившемся отстраненно.

– Спасибо за совет, господин декан.

– Свободна.

Закрыв за собой дверь, я развернулась и едва не влетела в Алека.

– О, в этот раз цвет лица нормальный, – ухмыльнулся он. – Начинаешь привыкать?

– В этот раз он вел себя на удивление по-человечески, – ответила я ему в тон. – Похоже, не до меня было.

– Нет. Просто он любит, когда у студентов есть… гхм. Я имею в виду, метафорические. Думаю, понял, наконец-то, что у тебя они как раз есть. – Алек хлопнул меня по плечу, прежде чем исчезнуть в кабинете декана.