Книга Хозяйка старой пасеки, страница 65 – Наталья Шнейдер

— Меня-то точно никто не перепутает с бабушкой, — хмыкнула я.

— Твои вещички куда изящнее. — Варенька выпрямилась с разочарованным лицом. — Жаль, что твои старые платья тебе сейчас коротки и велики одновременно. Придется перешивать.

На самом деле, забот было столько, что о возне с перешиванием одежды даже думать не хотелось.

Девушка будто поняла мои мысли.

— Если ты не против, я бы могла этим заняться. После того как разберусь со своим гардеробом, конечно, — торопливо добавила она.

Уж сама-то графиня точно не собиралась ходить в вещах, скроенных по моде ее бабушки.

— Посмотрим, — уклончиво ответила я, откладывая еще одно черное платье и выбирая из сундука несколько сорочек поновее, чем те, которые лежали в моем комоде.

Глаше, видимо, было совершенно все равно, в каком состоянии была ее одежда. Осуждать ее я не собиралась, учитывая все обстоятельства, но и ходить замарашкой тоже намерена не была. А еще мне прямо сейчас не помешала бы шаль. Я в который раз поежилась. Полкан дернул меня зубами за подол к соседнему сундуку. Точнее, даже сундучку — дома я держала в таком елочные игрушки.

— Да у тебя, Глаша, не пес, а настоящий камердинер! — заметила Марья Алексеевна.

Повозившись с ключами, я извлекла из сундучка сверток, на ощупь напоминающий кашемировое полотно. Только необычно тяжелый. Я развернула его, встряхнув. Сверток оказался платком — огромным, мне не хватило раскинутых рук, чтобы расправить его целиком. По бежевому полю от краев к центру змеились терракотовые побеги с причудливыми листьями и цветами. Рисунки выглядели так, словно были нарисованы искусным художником, а не вытканы. А тяжесть объяснялась вшитыми по краям дробинками, должно быть, чтобы шаль красивее драпировалась. Варенька восхищенно ахнула.

Я передала шаль генеральше, достала еще две подобных: чуть поменьше и не таких богато украшенных, но из такого же шелковистого кашемира. Больше в сундучке ничего не было.

— Глаша, душенька, а не продашь ли ты мне эту вещицу? — поинтересовалась Марья Алексеевна, заворачиваясь в шаль. В самом деле, я бы утонула в ней, но на монументальной фигуре генеральши она пришлась очень к месту.

— Возьмите так, — предложила я.

— Нет, что ты. Такие подарки слишком дороги. Это же настоящая шаль из Агры, из Данелагских колоний. Она не меньше шестисот отрубов стоит.

Шестьсот отрубов — это в десять раз больше, чем у меня было. Я с подозрением посмотрела на Марью Алексеевну: не может ли быть, что эти вещи, явно не новые, вовсе не имели такой ценности, которую она заявила? Но Варенька, глаза у которой загорелись при виде нежно-голубой шали с каймой из турецких огурцов, сникла. И я поняла, что, похоже, генеральша не обманула меня с ценой.

— Если вы так хотите, Мария Алексеевна, — сказала я. — Продам с удовольствием. Мне в ближайшее время будет не до того, чтобы красоваться в свете в подобных вещицах.

— Завтра же пошлю в город за деньгами, — кивнула она. — Извини, дома я столько не держу.

— Торопиться некуда. — Я протянула Вареньке голубую шаль, под цвет ее глаз. — Скидывай покрывало и заворачивайся вот в это.

— Это слишком дорогой подарок, — пролепетала она.

— А я и не дарю, а одалживаю, — пожала я плечами. — Пока ты в гостях, поносишь, а там посмотрим.

— Вот и славно, осталось на меня что-нибудь найти. — Генеральша огляделась по сторонам. — Хорошо бы сундук с Наташиными платьями попался. Она после пятых родов раздобрела, хотя, конечно, поскромнее, чем я.