Книга Хозяйка старой пасеки 2, страница 58 – Наталья Шнейдер

— Я, конечно, как дама порядочная, расплакалась — как так можно, он меня совсем не уважает! Пришлось Павлуше тут же предложение делать — показать, насколько глубоко он меня уважает.

Мне захотелось вскочить и заорать: «Да что это за бред такой»! Я медленно сосчитала до десяти. В обратном порядке. Без толку. Попробовала подышать. Вдох на четыре счета, пауза… и на этой паузе между вдохом и выдохом я не выдержала.

— Марья Алексеевна, при всем уважении, не хотела бы я оказаться на месте дамы, на которой женились только из чувства долга. Один поцелуй — и все? Женись? А если я не собираюсь…

До меня дошло, что я несу. Закружилась голова.

— Прошу прощения, господа, мне нехорошо, я вас покину. Варенька, будь добра, позаботься о гостях. Не стоит портить ужин моей… — Господи, чуть не брякнула «дурью». — Моим недомоганием.

— Я провожу вас, Глафира Андреевна, — сказал Стрельцов.

— Нет! Я сама, все в порядке.

Но «все» явно было не в порядке, потому что в глазах потемнело и я свалилась бы, не подхвати меня вовремя подскочивший исправник.

Последней моей внятной мыслью стало: «Чертова биохимия!»

— Ваше сиятельство, разрешите… — донеслось сквозь звон в ушах. — Прощения просим. Разрешите подойти, когда освободитесь?

— Не лезь под руку! — огрызнулся Стрельцов. — Завтра. Все завтра!

Почему провалиться сквозь землю от стыда — всего лишь метафора? Меня бы сейчас это вполне устроило. Мало того, что рухнула в обморок, будто изнеженная дамочка, так еще и жутко вовремя — как раз когда генеральша рассказывала о пользе падений в крепкие мужские объятья.

Так еще меня и тащат куда-то.

— Пусти! — Я попыталась дернуться, но меня сразу прижали так, что не пошевелиться.

— Успокойтесь, Глафира Андреевна.

Столько уверенности и силы было в его голосе, что я на миг расслабилась. И тут же разозлилась. Прежде всего — на себя. Ну и на него за компанию.

— Пустите! Я не мешок с картошкой, чтобы меня таскать!

— Вы — барышня…

Спасибо, кэп!

— … и вы явно не в себе. Однако если вы продолжите вырываться, то вынудите меня действительно тащить вас как мешок, чтобы не уронить. Через плечо.

— Кир, что ты несешь! Я не узнаю тебя сегодня!

— Ну так поставьте меня, и все!

Он перехватил руки, собираясь исполнить угрозу. Я взвизгнула и обхватила его за шею.

Твою ж… Для прелесть какой дурочки я уже старовата, до старой дуры еще не дожила, так куда делись мои мозги сегодня? Растаяли и утекли кое-куда? Тоже не по чину: обычно в этом подозревают мужчин.

Я заставила себя медленно выдохнуть. Совладать с голосом.

— Кирилл Аркадьевич, пожалуйста, отпустите. Я пришла в себя.

— Вам настолько неприятны… — Он осекся. — Прошу прощения, однако я вынужден настаивать: лестница в этом доме не слишком безопасна, а вы до сих пор бледны. Обещаю, что это последняя вольность с моей стороны.

Не понравилось мне, как это прозвучало — слишком горько, слишком… обреченно, что ли. Но что мне было делать — не заявлять же: «Нет-нет, продолжайте ваши вольности»?

Да что за дурь в голову лезет?

Стрельцов поднял меня по лестнице так легко, будто я совсем ничего не весила. Аккуратно поставил у двери моей спальни. Придержал за локоть, словно проверяя, не свалюсь ли я. Я выдернула руку.

— Все со мной в порядке, не собираюсь я снова падать, будто дурочка какая!

— Надеюсь. — помедлил, явно колеблясь. Потом все же сказал: — Я вел себя неподобающе. Этого больше не повторится.