Книга Мой кровный враг, страница 121 – Наталья Шнейдер

– Не волнуйтесь, – вежливо улыбнулась я. – Я не оставлю все это так.

Она потерла глаза.

– Тогда, вот, ключ на столе. Закончишь – отнесешь Беркли или магистру. Уже довольно поздно.

Разве? И в самом деле. Ничего, я тоже надолго не задержусь. Сейчас мне надо рассортировать документы, а не изучить их. В одиночестве даже лучше. Не придется следить за лицом. Так странно – людей уже нет, а бумага хранит мысли, воспоминания, заботы. Нет, я не буду думать об этом, не сейчас. Лучше подумаю, скажем, о неурожае, который, если верить записям, случился за год до войны. Многие сочли это предвестием больших бед и не ошиблись. Хотя легко задним числом назвать себя пророком: несбывшиеся предсказания никто не помнит, но доведись что-то случайно угадать, и всегда можно заявить, мол, а я говорил!

Но одного неурожая мало, чтобы расстроить дела полностью. Хотя еще война… Тоже, как на грех, начавшаяся весной. Когда некому собирать урожай – полбеды, но когда некому и сеять…

Я потянулась, разминая уставшую спину. Вздрогнула от стука в дверь. Кого там еще принесло?

– Войдите.

В щель скользнул его котейшество, дверь приоткрылась, и просунулась голова Алана.

– Ничего себе, куда тебя занесло! В смысле, не помешаю?

Я вынула его котейшество из ящика, почесала за ухом.

– Не помешаешь. Я уже заканчиваю.

Попросить, что ли, донести ящик с письмами до моей комнаты? Нет, пожалуй, поостерегусь – мало ли, Алан расценит это как приглашение. Оставлю пока, тем более что он еще не полон. Наполнится, тогда и подумаю, как донести. Госпоже Вейс будет не до того: за все время, что я провела в ее кабинете, она не отрывалась от бумаг.

– Я тебя искал. Хотел поговорить.

Внезапно я поняла, что устала. Ноет спина, и хочется спать. Но неприятные разговоры лучше не откладывать, а этот едва ли будет приятным.

– Говори, – пожала плечами я.

– Кажется, я позволил себе лишнего сегодня… Ты обиделась?

– Нет.

Алан расцвел в улыбке, шагнул внутрь, закрывая за собой дверь.

– Тогда мир?

Я покачала головой:

– Не обиделась. Разозлилась. Если под «миром» ты понимаешь, что нам нечего делить, или что я не держу камень за пазухой – это так. Мир. Но если ты имеешь в виду… – Я замялась, подбирая слова. Все-таки сказать прямо – «если ты намерен продолжать за мной ухаживать, не трать время» – как-то слишком прямолинейно. «Я перестала тебе доверять. Извини» – вообще не то.

Недоговоренность повисла в воздухе, и Алан понял, о чем я промолчала. Помрачнел.

– Сейчас ты скажешь «давай останемся друзьями» и «дело не в тебе»…

Я посмотрела на него снизу вверх.

– Я скажу: «не говори за меня» и «не решай за меня».

Он присел, заглядывая мне в глаза:

– Ну да, я перегнул палку сегодня. Но пойми и меня: я ревновал.

– Мне трудно это понять.

– Хочешь сказать, тебе незнакома ревность? – усмехнулся он. – Неужели ты никогда не любила?

– Я знаю, что такое ревность, – медленно проговорила я.

То жжение в груди, которое появляется, стоит подумать о Ричарде и королеве. Но при чем здесь любовь? Просто обида, что мой давешний поклонник увлекся кем-то другим. Просто желание удержать его при себе.

– Но я не понимаю, как ревность может стать оправданием всякому… Если, например, я приревную к тебе его котейшество, – я почесала кота под подбородком, и тот с готовностью замурлыкал, – и подсыплю тебе… даже не мышьяк в еду, а просто крошек в кровать, а потом скажу – пойми меня, я ревновала…